— Акулёныш? — нахмурился парень. — Странное имя.

— Ты где доспех-то потерял? — не стал я акцентироваться.

— На Мудрозвоне оставил, не подобает достойному мужу в доме в доспехе… И что я смешного сказал, брат⁈

— Бугагашеньки, Мудро… звон. И это у меня имена странные, гыг, — проржался я. — Ладно, прости Зар, это я не над тобой, а над своей мыслью смеюсь. В честь зазнобы своей назвал? Погимудры?

— А ты откуда знаешь⁈

— Да общался с соседом, — хмыкнул я. — От тебя-то симурга леший дождёшься. Дурь, как по мне, с доспехом, да дело твое, в поместье и вправду неважно. И что, в гостях тоже снимешь?

— Конечно, прилично так! — вытянулся парень.

— Значит, буду неприличным, — решил я. — Всё, пошли трапезничать. И сказки мне расскажешь, о житье-бытье гимназическом.

— Расскажу, — кивнул несколько пришибленный парень.

— Служанки мои, Олу помнишь, наверное, — выдал я, заводя братца в покои.

— Помню, помню, привет тебе, Ола, — на физиономии Зара появилась искренняя улыбка.

— Привет и вам, Стризар Стрижич, блага вам и поздорову, — выскочила девчонка и поклонилась.

Люба тоже склонилась в поклоне, на моё «Люба, тоже служанка моя», просто кивнул. Не вспомнил либо не придал значения, да и не факт, что внимание в гимназии обращал.

И под сидр начал братец рассказ свой. Как учился, как пороли. Какой охренительный тип Погибыч, и как у Зара пипирка, которая сердце, на Погибишну стоит.

А вообще — напряжён парень был, оглядывался и в меня всматривался пристально, когда думал, что я не вижу. Ну, я-то эфиром всё равно замечал.

Ну и чёрт знает. Так-то на правду «в общих чертах» проверял, хотя тяжеловато было: мой эфир в «родном», стрижичевом, буквально растворялся. А взгляды, похоже, из-за несоответствия ожиданиям и воспоминаниям.

В общем, перекусили от души, Зар повеселел, стал на девчонок взгляды кидать.

— Моё, — отрезал я. — Ступай, Зар, в свои покои, отдохни. А коли ласки желаешь — девок в поместье полно.

— Как скажешь, Гор, — выдал братец, под градусом всё же скинув официальщину. — И вправду пойду, присмотрю, — и ускакал.

А я уселся на трон свой мыслительный и принялся мыслить мысли мудрые. Похоже, что Погибыч братца чуть не с первого класса в друзья-собутыльники определил. И вот не удивлюсь, что с подачи папаши своего, жука хитрожопого.

Ну да ладно, с этим разберёмся. Шесть дней у парня на «отдупление», а потом я его в Топляки направлю. Нехрен, потому что. Справится и не заебётся — отлично, мне головной (в определённом, хех, смысле) боли меньше. А не справится (что очень вряд ли) или бузить начнёт — так подменяться будем. Совсем от осеменительной каторги я ему откосить не дам, факт.