Вопрос с манифестацией даймонической атрибутики важнее. Но, наверное, отложим на ночь, прикинул я, увидев здоровенные дерева-колонны Имперского Театра, возвышавшегося на противоположной стороне немалой площади.

Я тут культурно время провести, в конце концов! И никакие хамы и быдлы, вдобавок ещё и дохлые, мои культурные, социальные и романтические порывы не остановят!

На этом моменте я начал натурально звереть. Давешний хам и ещё какой-то родович целенаправленной парой чесали к нашей троице, пересекавшей середину площади.

«Только не насмерть!» — пискнул в сознании голосёнка, видимо — здравого смысла. И здравый смысл прав, признал я, несколько сбавив в озверении. И даже с кладенца лапу убрал, добрейшей и уравновешеннейшей я души человек!

— Стрижич! — проорал хам. — Вам велено… кхххх… — ухватился он за горло, но горло было ни при чём.

А что кислород в альвеолы не поступает — сам, блин, виноват. И не насмерть я, вырублю — и пусть полежит, да. Ну реально — достали честного Стрижича, блин!

Спутник корчившегося хама растерянно забегал взглядом с него на меня. Кстати, был он Погибыч, с гиперразвитым плечевым поясом и грудной клеткой.

Ну а я, дождавшись, когда хам вырубится, колдунствовать перестал, с улыбкой уставился на Погибыча.

— Хамил, — ткнул я лапой в прикорнувшего хама. — Опричный Приказ?

— Ээээ… мда… это… Да, господин Стрижич, — взял себя в руки родович, убедившись, что хам не помирает смертью хамских. — Подьячий Опричного Приказа, Погимудр Погибыч. Голова приказа шлёт вам привет и приглашение, господин Стрижич, — на этих словах он склонился над хамом, извлёк из хамских недр костяную пластинку и протянул мне.

— Благодарю вас, господин подьячий, непременно буду, — не стал я кривляться. — Блага вам, опаздываем, — махнул я лапой в сторону театры.

— Блага, успеете, господин Стрижич, действо не скоро, — слегка улыбнулся подьячий и выразительно потыкал в хама.

— Без сознания. Воздуха не хватило на слова поносные, просто воздуха не хватило, — на что Погибыч понимающе кивнул.

Ну, терпимо, в целом. Что-то из-под меня надо, но не сильно. А Горич ентот, или как его там — и вправду хамло охреневшее. А может — стандарт «работы с населением». А вежливый Погибыч появляется, если хамы по рылу получают, тоже вариант возможный. Но так же хамов не напасёсси, хмыкнул я и забил. Театра нас ждала.

И была театра вполне себе театрой. С ложами, галеркой, сценой. И играли там люди, правда, хрен поймёшь, родовичи или просто — далеко. Мы с девчонками расположились в ложе, на высоте метров десяти над сценой, ну и в отдалении. Но тут «театральные бинокли» были явно не нужны — строение глаз позволяло за действом следить. И строение ухов — слухать.