Правда, будучи осведомлён о Паутине, я постоянно пребывал в полутрансе, пусть и не фоня эфиром, как сволочь, но определённую толику его выпускал. И выходила такая петрушка:

Следящая паутина над Столенградом в Академии не действовала, как факт. Впрочем, она и в домах действовала через пень-колоду. Если в наулице можно отслеживать человека, то в доме, согласно мной изученного — только сам дом. И фонящий от дома эфир, ну грубо говоря, «кто там из родовичей, теоретически, есть». А если будет, к примеру, Стрижич и Хорсыч — то и того не поймёшь. То ли их двое, то ли Погибыч особо эфиристый.

Ну и купол академический от паутины наблюдения отсекал, факт. А вот на меня местные конструкты повесили метку. Не искать конкретно — хер заметишь, именно имперский, фоновый ментал. Метка дохлая, просуществует сутки, не более.

А вот Велесыча местные эфирные конструкты лизнули и отдёрнулись. И я локализовал место «пропуска» — ухо велесовье, очевидно — серьга-гвоздик в тон кожи, хрен заметишь.

И почесал дядька широкими шагами к комплексу видеющихся домов и домишек.

— Договор будет какой, и где, Велидум Велесович? — полюбопытствовал я.

— Вас нет, Стрислав Стрижич! Какой, к лешему, договор⁈ — рявкнул дядька, ответив на незаданные вопросы о «прослушке».

Очевидно, её нет. По крайней мере вне академических помещений. А вот слежка — есть гарантированно, проходя через невесомые и не слишком частые полосы структурированного эфира, метка пульсировала.

Вообще — почти идеальное решение. Чувствительность родовичей к эфиру разная, но даже самый чувствительный эти подёргивания не заметит. Пассивная следилка, по сути, имеющая смысл только с паутиной уже академической. И записать она тоже ни хрена не может, констатировал я после анализа Архива. Так-то было почти точно, что просто метка: эфира в ней — паучок наплакал. Но после проверки стало спокойнее, факт.

— Вы — мой ассистент, мой инструмент для обучения наставляемых! — продолжал разоряться дядька. — И я несу в сих стенах благословенного знания ответственность за вас! Посему, напоминаю: вред наставляемым…

— «Сверх необходимого в обучении и кроме как для защиты жизни — недопустим,» — процитировал я. — За шесть раз, Веледум Велесович, я смог это ваше изречение запомнить.

— Ыыыы… — покраснел и аж остановился Велесыч.

Попучил в очередной раз буркалы на мою памятливую персону, явно хотел сплюнуть и гадость сказать. Но поглядел на добрую улыбку и честные ясные очи, махнул лапой и дальше потопал.

— Запомнили, — пробурчал он. — Ныне мы идём на поле тренировочное. Наставляемые появятся через полчаса, — сверился он с солнцем.