После чего научно-исследовательский я принялся нацеплять на нас с девчонками приворотник. Потому что интересно. У Любы «любимыми частями» оказались уже озвученные грудь и уши, на пол невзирая. У Олы — промежность с наполняющими её органами и… глаза.

А я оказался самым извращ… правильным. Акцента мне приворотник на какой-то особо аппетитной части не делал. То ли мне всё нравится, всё мило — что и неплохо. То ли раскляченное между телом и эфиром сознание хреново поддаётся даже таким манипуляциям. И это хорошо, если так.

А со следующего дня начался активный отдых. Правда, с утра заскочили вытащенные мной Ладычи, несколько тонкостей и моментов поведали.

Так-то я близнецов я в Академии видел, но у нас не вполне те отношения, чтоб в чужой личине хлопать по спинам или там задницам с радостным гоготом: «Сюрприз! А я — Стригор!»

— По поводу же Стратимов, Стригор Стрижич, вы интересовались, — на что я важно покивал.

Было дело, ну и птаху певчую в виде магнитофона завести — дело меняугодное. Поют прикольно, глаз радуют, в общем. Так что удастся добыть — пусть будет. Предаваться отдыху, гедонизму, извращениям и прочим приятным и полезным вещам, типа работы, под музыку веселее.

— Кроме Оперного Театра, Стратимы сии нигде не встречаются, продавать никто не продаёт, — начал докладывать парень.

— Но владельцем Оперного Театра является Горемысл из Имперского Рода, — дополнила девица.

— И более ничего точно сообщить не можем, не ведаем ни мы, ни знакомые наши. Однако ж, есть слухи, что стратимы на торжествах в Императорском Дворце слух услаждают. Так ли это, или выдумка — сказать не можем, сами не вхожи.

— Понятно, — задумчиво кивнул я. — Тем не менее, признательность моя вам, за ответ, Ладычи, — положил я пару пластинок к гонорару. — Блага вам, до встречи.

— И вам блага, до встречи, Стригор Стрижич, — распрощались близнецы, денежку прибрав.

А я призадумался — Индрику я поохотиться обещал, но в Пущу мы с ним не попадём: до ближайшей пара сотен километров, полосы засечные и карантинные, гарнизоны… И вот при всём моём оптимизме в то, что шалого Стрижича с «у меня зверюга поохотиться желает!» не скрутят, а пропустят в Пущу и платочком вслед помашут — не верится ни разу.

А вот в окрестностях Стольного Града был лесок, я бы даже сказал — заказник. По крайней мере, Ладычи мне именно в таком разрезе насообщали. Ничего пущного и лютого — лоси-косули, беры, лисы-волки. Ну, несколько изменённые, хотя я скорее сказал бы — мутировавшие, но поохотиться можно. В плане, я цветочек не шибко вонючий вынюхаю и в сени какого-нибудь баобаба буду валяться. А Индрик бера или ещё что-нибудь мирное и доброе, беззащитное, схарчит, поохотившись предварительно.