И Жорун на эфирную манифестацию вздёрнул свой головной хер, ну и целенаправленно почесал мне навстречу. Тут главное, мысленно хмыкнул я, чтоб дружба не победила, с призом в моей роже.

С пятнадцати метров Жорун свою морду неприличную назад отвёл, имея мою персону в виду. Но я подал побольше эфира в ком окровавленных веток и травы, морковкой болтающейся перед перекатывающейся Глоткой.

Жорун на миг замер, переориентировался и рванул своим хером на новую цель. И блин, я увернуться толком не успел, а Жорун — хуй, как он есть, злобно шипел я, отмечая стёсанный в ноль биодоспех и кусок руки, оставшейся на «шее» Жоруна. Ну реально, гандон ходячий, осудил я противную тварь. Не успевал я всё отследить, надо было приманку удерживать, шуровать бодро…

Ладно, биодоспех шрамом на мою дырку наплыл, предотвращая кровотечение, а я матерно отшипев, стал наблюдать борьбу бобра с ослом в условиях Голодной Пущи.

Итак, Жорун хером своей морды в ком окровавленного сена въехал и стал его всасывать. Глотка в этом подлом деянии усмотрела посягательство на свои права, прыгучей амёбой наскочив на жорунский хер.

Хер, который Жорун, тоже в сдавливании себя усмотрел нехорошее деяние и начал собой, да прицепившейся Глоткой помахивать. Последняя отпускать не хотела, но на определённый момент ложноножками засучила, да и отцепилась. Показав выжранную Жоруном дырку в себе. Впрочем, Жорун жрал не просто так — «головка» хера, которая его башка, приобрела ещё большее анатомическое сходство, набухнув, покраснев и вообще — явно пребывание в недрах глотки на его здоровье сказалось не лучшим образом.

И начали твари друг друга в тишине, прерываемой только треском деревьев, воевать. А я чистые и сухие лапы потёр, мысленно пожелал им успешной взаимоаннигиляции, ну и аккуратненько потопал к своим.

Свои нашлись на месте, где и должны были быть. На мою живую и относительно целую персону отреагировали очами столь выпученными, что чуть не рассмеялся.

— Глотка? Жорун?

— Там дерутся, стравил, — не стал я с песнями и плясками описывать подвиг багатура Стрижича.

— Постойте, Стригор Стрижич, — подскочила ко мне Ладонега и принялась лечить.

И меня, и биодоспех, против чего я не только не возражал, но и приветствовал всячески. Чай, я не Чернобожич какой, которому и дырявым ходить можно.

И потопали мы дальше, на выход из Пущи. Причём довольно бодро, Лихычи зелья дули, как и Ладышны. В общем-то, никто нас больше не трогал — статистика и тут сработала, и тройная жопа неподалёку от Сердца Пущи была последней.

Правда… ну, довольно забавно вышло. Итак, был в Пуще некий Змей. Описывали его Лихычи, и в общем-то, каким описывали, таким и был. Радужная чешуя, змеиная физиономия морды, пера разноцветные, из мест различной неприличности торчащие. Трёхметровый такой змеюк. Быстрый-сильный-опасный, воздухом атакует и зубами ядовитыми, трёх метров. И летает, да.