Вряд ли, но и не невозможно. И посылать мне тогда Столенград нахрен, потому что в условиях «большого пожалуйста» от моей информационной меркантильности хрен что, кроме «большого спасибы» дождёшься.

Проснулся, разбуженный вкусным запахом. И девчонки мои вкусно пахли, и приготовили они пожрать вкуснопахнущий. И даже накормили мою ленивость, с хихиканьем. В общем, с вечера и до поздней ночи мы всячески отдыхали и извращениям приятным и полезным предавались. Уснули в ночи глухой, а на рассвете в дверь флигелька поскреблись.

— Ну шо опять? — высунул я невыспатую физиономию, любуясь на уже знакомого паренька курьера.

— Послание от Опричного Приказа, Стригор Стрижич! — отрапортовал парень, костяную пластинку мне всучая.

— Ну… молодец. Почитаю. Наверное, — задумчиво выдал я, скрываясь в логовище.

Похихикал над выпученными буркалами посланного — очень уж парня моё «почитаю наверное» проняло. Ну и бухнулся в кресло-мешок, почитать, куда меня Тенетница посылать изволит. Ну и прикидывать, а мне идти или ещё дальше посылать, не без этого.

Бага тебе, Стригор!

Ежели тебе награда не нужна — так явись в Опричный Приказ, сообщи, будь ласков! А то нарочитым посылать опасаюсь, уж прости старую. Жду!

Г. И. О. П. Тенетница.

Ну… проняло Паучиху, хихикнул я. В принципе — на примерно такую реакцию я и рассчитывал. Не бегущий, спотыкаясь, Стригор — а САМИ шевелитесь.

В принципе, могла Тенетница и послать — мол, тебе надо, ты и спотыкайся. Только и я Приказ ейный пошлю, что, к слову, не худший расклад. А информацию я за поход в Пущу получил. Не много, конечно… но и не мало. Хрен бы я своими силами да в ближайшее время такую заимел.

Так что не подпрыгивал я под опричными дверьми, а ждал. «Вам испытание», как и говорил в начале. Ну а реакция Тенетницы несколько… непрофессиональная — так тут у нас с ней нестандарт, куда деваться.

В общем, нацарапал я девчонкам записулину — ну, мало ли, может, задержусь. Взгромоздился на Индрика и попёрся в Паучатник.

— Блага тебе, Тенетница, — засунул я физиономию, а затем и всего себя в кабинет Г. И. О. П.

В паучатнике, очевидно, мою физиономию признали своей, уж чёрт ведает, насколько «условно», но ни стражник на иголочке, ни дед на проходной ничего, кроме кивков и пожелания благ, не вещали. И не требовали, соответственно, доказуев, что я «тот Стрижич».

— Блага… Стригор, — с отчётливой паузой выдала дама. — Ты…

— А давай будем считать, что ты выказала возмущение, что я на всё забил, пред очи ясные твои не явился. А я уже тебе широко улыбнулся, — широко улыбнулся я, — и в жопу тебя не послал?