Удачно, в общем, окончательно определился я, отменяя свою воздушно-зрительную трубу.

И подогнал Сивку к месту, мной намеченному. На берегу никого не копошилось, даже не подпрыгивало. Ну и в целом, с моего ракурса, ничего, кроме стоявшего на скалистом возвышении (но гораздо ниже присмотренной мной рощицы) дома моего корреспондента не наблюдалось.

Так что я ещё раз осмотрелся, приказал Сивке «висеть тут», на что пегас отмыслеэмоционировал пониманием и согласием.

Вздохнул, и, расправив плоскости воздуха, поскользил к цели. Вообще — подозреваю, именно моя способность к полёту сподвигла Тенетницу к этому делу мою персону подключить. Потому что «людишки», направляемые «на обмен», скорее не столько ловились «злобными Стрижичами», сколько гробились на подплыве к острову.

Ну а родовичей точно Стрижичи бы угробили. Фон воздушного эфира, по мере приближения, чувствовался. Не менее полутысячи, если не тысяча родовичей на острове. Вблизи они чужой эфир почуют, пусть и не точно локализуют.

С другой стороны — почему имперских Стрижичей не используют? Хотя, возможно, использовали до какого-нибудь предательства, после чего «перестраховка спецслужбы» эту практику и свернула.

Под эти мысли я до скалистого холма с домиком цели и спустился. Да и потопал к нему — чего мне ждать-то?

По мере топания открывалась картина на поля, на которых довольно бодро копошились фигурки, что-то там окучивая и прочее. Но приглядываться я не стал, хотя, мимоходом, пожалел бедолаг — было откровенно жарко, а они пашут.

Ну и дотопал до башенки, подготовившись, на всякий случай, вжарить. Разными, в основном, свойственными моей карачунистой персоне вариантами, хотя и кислород всесжигающий подготовил.

И пару раз пнул ворота, через минуту распахнувшиеся, и явившие мне некую довольно смазливую девчонку, не родовишну.

— Что угодно благословенному Стрижичу? — в землю поклонилась она.

— Стрибой Стрижич мне угоден, — выдал я.

На что девчонка взирала на меня непонимающе.

— Толковать с ним мне угодно, — дополнил я.

— Сей миг доложу, извольте обождать, — в землю поклонилась она и скрылась в недрах башни.

А я немного призадумался — никаких «стрижичьих» черт, кроме того, говор не пейзанский, а городской. Похоже, «трофей с набега» эта девчонка.

Тем временем в проёме показался Стрижич, довольно молодо выглядящий, лет тридцати примерно. С рожей надменной и противной, надо отметить.

— Чего припёрся? — выдал этот тип, вызвав у моей вежливой персоны желание отвесить ему куртуазного пинка.

— Долгая жизнь Императору, — брякнул я.

И подготовился родичу бить в бубен — вероятность ошибки и подставы крайне невелика, но не учитывать её — глупо.