А в камерах, точнее в пещерах, вповалку валялись мужики и бабы. Не совсем заморенные, но несколько истощённые, а главное — все носили довольно заметные черты хорсычей.

— Так, Акым. Сколько их, и поведай, откуда они и почему в остроге? Что натворили-то?

— Пятьдешат один шеловечек, гошподин Штришыч. Отроков порашбирали ушо. А натворить нишего не натворили…

И прошепелявил мне старик, что некий Хорсыч против «воли рода» пошёл, был умервщлён родом, а людишек его родовичи «ша тенгу малую» в острог сплавили. Поскольку пейзане Хорсычам на хрен не нужны, а последний «феодал» их рода в окрестностях этот «супротивник» и был.

Ну, не повезло, а мне повезло. Пятьдесят пейзан — пригодится, пусть и немного, по сравнению с пятью сотнями популяции Болотного Лога, но всё равно не лишние. И дело аграрное знают, и приток генов нашей популяции будет не лишним. Даже если мои мысли насчёт обстановки в Логе излишне пессимистичны.

— Всех беру, земледелов. Мужиков и баб скопом, — озвучил я, а валяющиеся на мхе головы стали приподнимать да на мою персону поглядывать с некоторой надеждой, что и не удивительно.

— Шлавно, гошподин Штришич, а то помёрли бы людишки, купшов не дошитаясь.

— Кормить лучше не пробовали? — всё же прорвалось от сердца.

— Так не на што, вшо кашелярией пропишано. Штоп шталобыть не померли, но долго больно шдать бы пришлось. Померли бы вшё одно, не вше, но многие.

— Ясно, — не стал развивать тему я. — Кто ещё есть?

— Так пошитайте, никого больше. Тати дорошные, беш душегубштва на них, но вам и беш надобности? — на что я кивнул — куда мне дорожных разбойников тащить? — Ешть купшина проворовавшийша ш шемештвом. Нушон?

— Ну покажи, может сгодится на что, — выдал я.

— Шей миг покашу, — кивнул Акым и вдруг рявкнул: — Шаршовшане, штупайте ша ошейниками наверх, гошподин Штришыч ваш шебе берёт.

И потянулись эти бедолаги из пещер, частью на колени падая и славословя «благого господина Штришыча».

Надо бы переучить, хмыкнул я, да и не стал задавать дурацких вопросов. Раз сидели просто в пещерах, да без решёток — значит, не буйный «контингент».

А вот купчина, тоже истощённый, с бабой постарше — видно, женой, бабой помладше — похоже, дочкой, сидел в пещерке поменьше и уже с решеткой, по-моему — из стрекал, прикинул я.

— Как проворовался-то? — оглядел я истощённых.

— Вшаймы вшал у каншелярии и у Хоршищей, да в шрок не отдал. Имушештво шпустили, а его ш шемёй к нам.

— А чего с семьёй отдельно не продали? — поинтересовался я.

— Не губите господин, — пала на колени баба, заголосив, что подхватили и купец, и дочка.