Но я не слишком переживал по этому поводу. У меня и так баллов хватало, да ещё и за проведённое (почти мирно!) расследование СИПИН накинул тридцатник. Так что я был не в накладе.
А снег всё таял и таял — до вечера. Весёлые ручьи устремлялись прочь, журча между камней. Почти весь склон до леса превратился в сплошной поток. Только полянку с нашим костром вода обходила по вырытым канавкам.
Но я уже начинал волноваться за мясо! Температура-то была плюсовая: а вдруг тухнуть начнёт?
К вечеру у моей капсулы объявился Сочинец, озабоченный той же проблемой. И сходу предложил возобновить дежурства у костра и готовку мяса. На этот раз вечерний концерт назывался «Воробушки трудолюбиво разводят огонь» — и продолжался два часа.
Саша и Лиза, высунув от усердия языки, пытались добыть пламя из деревяшек. А зрители всё ждали и ждали чуда. И, наконец, чудо потянулось к темнеющему небу тонкой дымной струйкой. Затлел комочек мха, от порыва ветра появился язычок пламени…
А наши «приспособы» для розжига скоропостижно загорелись. Ликующие девушки случайно оставили их в костре и закидали хворостом раньше, чем кто-то успел вмешаться. Только печально-протяжное «Э-э-э-э!» пролетело над полянкой со стороны зрителей…
— Ну и ладно. Новые сделаем… — вздохнул я, принимаясь за работу.
— Ты сегодня какой-то… Очень уж терпимый к чужим недостаткам! — с подозрением покосился на меня Сочинец.
— Я, знаешь, просто люблю общество, — признался я ему. — Но ещё больше люблю личное пространство. Чем быстрее эти барышни накопят на отопление, тем быстрее я окажусь один-одинёшенек в своей капсуле.
— Ах вон оно что! — понял военный. — А я-то думал, в тебе мудрость просыпается…
— Не-не-не… Таким я не болею! — сразу же начал отмахиваться от него руками я. — Все эти срамные болячки обошли меня стороной.
— Ну так и пиши в анкете для знакомства с девушками, — кивнул Сочинец. — Я, мужчина в расцвете сил, без срамных болячек (мудрости, терпения и гонореи) ищу…
— Ну вот ещё! — фыркнул я. — Надо так: я, красивый и трудолюбивый мужчина, в полном расцвете сил, способный три раза за ночь, без срамных болячек (мудрости, терпения и гонореи) НИ-КО-ГО НЕ ИЩУ! Сами приходят! Вот!..
— Ага-ага! Про скромность забыл упомянуть! — напомнила мне Кострома.
— Да, и ещё я скромный! — кивнул я, после чего соскочил со скользкой темы своих не вызывающих сомнения достоинств. — О чём конкретно с Тузом договорился?
— А! Ну он согласился с тем, что надо на Алтаре брать инструменты для работы. И обещал подумать, что им нужно, — пояснил Сочинец. — И, понятное дело, согласился на совместный поход. Особенно настаивал на том, чтобы от нас пошли сразу все мужчины.