А потом из леса вышла старая хищница… Дождалась, когда я буду у костра, и пришла.
Никто из наших не решился подходить к ней. А я пошёл, глядя в холодные голубые глаза слишком умного зверя…
И понял, зачем она пришла. Ровно в тот момент, когда из-за камней появились три молодых хищника.
Размерами они были чуть поменьше, но скоро обещали вымахать в здоровых зверюг. Две самки и один самец. Те, кто никогда не пробовал человеческое мясо… Они тихо скулили, но старая самка была непреклонна. Подтолкнула их вперёд, сердито, но как-то беззлобно фыркнув. А затем посмотрела мне в глаза, взглядом потребовав беречь и любить тех, кого мне доверила.
А я взглядом ей это пообещал.
— Ты приручил местную хищную фауну. Это, между прочим, немалое достижение! Пока колонистам удавалось приручить только травоядных, — вмешался СИПИН. — За каждого зверя полагается три тысячи баллов. Так что… Ты теперь самый богатый колонист в северном полушарии.
Да, я теперь такой — самый богатый... Правда, нет времени ни капсулой заняться, ни планы по завоеванию мира построить. Надо разгребать последствия первых дней… К тому же, детишки, выданные мне на хранение старой ехидной, кушают мясо. А мясо надо где-то доставать. Эта троица хоть и почти самостоятельна — но в том-то и дело, что «почти»…
На несколько дней того, что у нас было, хватит. А потом — давай, Вано, ищи серьёзную добычу. Хорошо ещё, не всё мясо успели закоптить. И сырое не успело испортиться. Интересно, а эти детишки хотя бы умеют охотиться?
Жарким выдался этот день… И не только в плане солнышка, хотя оно очень старалось. Но разве же угонишься за нами, бешеными колонистами?..
Крохотулечная недоглава 25. Ваще чот!
Дневник Листова И.А.
День одиннадцатый. Объединение!
Роман, Линза, Голубь и Саныч вышли сами. Даже стучать не пришлось. Да и какой смысл им был скрываться? Мы явились вооружённые до зубов. Копья, топоры, щиты, морды лица суровые — аж самим страшно. А уж чужие точно боялись! Ну и правильно.
— Знали, что будет? — коротко спросил Сочинец.
— Догадывались… — ответил за всех Роман. — Но точно не знали… Просто видели, что-то замышляют.
— Почему не сказали? — короткий вопрос будто по щеке Романа хлестнул.
Он весь дёрнулся, а потом опустил плечи и покраснел.
— Почему, Рома? — повторил Сочинец.
— У нас не было оружия для защиты… И мы боялись! — ответил тот, честно, откровенно и глупо.
— Помощи попросить религия не позволила, что ли? — Сочинец перестал давить и сменил тон.
Ответа на вопрос не требовалось. Если гордость — это чья-то религия, то именно она и не позволяет людям вынырнуть из тех глубин задницы, куда они забираются. И эту печальную истину, похоже, теперь понимали все. В том числе, и сам Роман: не совсем же он дурак.