— Всё верно. Вы попали под первичный отбор кандидатов для формирования антикризисного актива. Проведённая на месте диагностика показала вашу пригодность. Вам был задан вопрос о согласии.

— Не был! — ухватился я за возможность.

— Был. И вы согласились! — СИПИН остался непреклонен.

А мне пришлось вспоминать разговор... Своего прямого согласия я вроде бы ни на что не давал. Однако ту часть разговора, которая была похожа на какое-никакое согласие, вспомнить удалось…

— А вы не хотели бы снизить риски для человечества, Иван? — спросил Евпатий. — Не хотели бы внести свой вклад в сохранение людей? Создать антирисковый или, даже можно сказать, антикризисный актив человечества?

— А-а-а… Нет, ну я за всё хорошее! И против всего плохого!

Видимо, эта фраза и стала тем, что здесь называли согласием... Хотя вообще-то… Формально я никакого согласия не давал — я ж юрист, я разбираюсь в таких тонкостях!..

Или, может быть, «согласием» стал другой момент общения?

— О, нет, такие вещи невозможно оплатить деньгами. Только личное согласие.

— Лично я согласен!

Стоило мне вспомнить этот эпизод, как СИПИН подал голос:

— Совершенно верно. Судя по записи разговора, именно после этого на вас, Иван, и поставили метку колониста.

— Но… Слушай, ты, конечно, можешь считать по-другому... Но вообще-то это никаким согласием не было!.. — возмутился я.

— Это уже неважно, — доверительно и почти ласково, как маньяк с ножом, сообщил мне СИПИН. — На вашей планете прошло шесть десятков лет. Колониальный корабль, конечно, движется выше скорости света, но ставить на него прыжковые двигатели нерационально. Тем более что колонистов доставляют в виде информационных матриц. Ваше возвращение не имеет смысла. Земля уже не та, что была при вас. Она продирается через четвёртый кризис цивилизации. И вовсе не факт, что человечество его переживёт.

— Опять кризис! — возмутился я. — Что за кризисы такие, СИПИН? Почему этот — четвёртый? Какие ещё были-то?

— Первый кризис — климатический. Он случается почти с каждой цивилизацией, начинающей свой исторический путь. На ранних этапах, когда развитие идёт очень медленно, а изменение методов использования палки и камня занимает десятки тысяч лет, высока вероятность столкнуться с глобальной катастрофой, способной уничтожить вид. В случае с человечеством, такой катастрофой стало извержение вулкана около восьмидесяти тысяч лет назад. Точнее сказать не могу: мы за вами тогда не приглядывали. Слишком уж примитивными вы были…

— И что? В мире вообще-то много вулканов, и они иногда извергаются! — заметил я, задумавшись. — Это было какое-то особенно сильное извержение?