Дверь открылась с тихим, едва слышным щелчком. Свой второй выход я решил совершить к подмеченным сквозь окно зарослям: то ли мха, то ли подобного ему растения. Оно — растение, то есть — густо облепило несколько камней где-то в пятидесяти метрах от моего жилища.

Надо признать, что два трико защищали от холода не лучше, чем одно. И если бы температура на улице не поднялась, замёрз бы я снова очень быстро. Но даже с учётом этого положительного фактора, жарко мне не было — отнюдь.

Особенный дискомфорт доставляли мелкие камешки и неровности на земле, по которым приходилось топать голыми ногами. А мои голые ноги не привыкли топать по камешкам и неровностям. Они привыкли к анатомически правильной, удобной до безобразия, универсальной мягкой подошве!..

Так что к зарослям предполагаемого мха я бежал, чуть ли не поскуливая от боли. Каждое столкновение моих изнеженных ступней с землёй оборачивалось новой порцией страданий. И хорошо, что я человек терпеливый и готов был к трудностям. Подозреваю, что большинство моих товарищей по колонизации не прошли бы и десятка шагов.

К моей непередаваемой радости, цель моей вылазки — тот самый предполагаемый мох — была сухой. Небольшие свежие побеги общей картины не портили. Пушистая сухая поросль почти идеально подходила для утепления.

Одна беда — пихать между двумя трико «мох» вперемешку с землёй не было никакого желания. Однако гадское растение, будто в насмешку, легко отделялось от поверхности, на которой росло — но только вместе с изгвазданными корнями. Каменная крошка, пыль, земля… Это подпускать к своему телу я не собирался.

Конечно, говорить о гигиене тут было явно рано. Но и лишний раз пачкаться не хотелось. У меня пока не было постоянного источника воды. И пока его не будет, мне стоило ещё сто раз подумать, прежде чем один раз изгваздаться.

Корни приходилось немилосердно срезать своим импровизированным каменным орудием. А оно ничего резать не хотело, как бы намекая, что всего несколько часов назад было простым камнем — и быть чем-то иным наотрез отказывалось.

Однако дело шло, хоть и медленно. За двадцать минут я нарезал не так уж и много. Зато руки работали, а голова — думала. Думала о том, как выживать в новом мире. А ещё о том, почему другие колонисты моей группы не пытаются выбраться из своих жилищ.

Гадский инструктор мои мысли подслушал. И даже ответил на них своим комментарием.

— Думаю, они обязательно выберутся завтра, — сообщил он.

— А почему ты так думаешь? — охотно отозвался я.

— У них будет немалый стимул заработать баллы! — ответил тот. — Они переживут одну долгую и холодную ночь. Насколько я знаю, ваш вид плохо переносит низкие температуры. И даже температуры, близкие к нулю, он переносит не слишком хорошо.