Однако на проявление чужих низменных чувств я решил не обращать внимания. Ведь если там действительно имелся костёр, мне надо было обжечь копьё. Может, станет крепче и сможет пробить шкуру кырлы. И тогда одним кырлы станет меньше, а у Вани станет одной шкурой больше. Да, вот такой я кровожадный (аж самому немного совестно перед зверушкой!).

За этими размышлениями прошёл не слишком плотный завтрак. А потом я убрал занавеску с окошка — в смысле, снял трусы с палки — и наконец-то вышел в свет. Солнце поднималось над вершинами гор, а свежий пронизывающий ветерок пытался забраться под одежду. Однако я шёл гордо и уверенно. Я был готов к новым свершениям.

Или не готов… Тут уж как получится.

Моего носа коснулся запах чего-то палёного… Именно чего-то, потому что дерево, когда его жгут, пахнет всё-таки куда вкуснее. То, что жгли мои товарищи по несчастью, явно никогда не было деревом. Да и сомнительно было, что они посреди ночи, без утепления и освещения, добрались до леса.

Так что же они могут жечь?

Оглядевшись, я нашёл ответ на этот вопрос — сухостой! В округе хватало засохших остатков прошлогодних растений. Видимо, именно это люди и жгли. Честно говоря, топливо так себе, но я могу понять своих товарищей. Последствия ночного холода в виде снега ещё не везде стаяли.

Кстати, сланцы почему-то не защищают от холода! Каким бы ни был удивительным этот факт! Да-да! Поэтому ноги мои начинали слегка подмерзать. Так что, раз уж я выполз из тёплой капсулы, то стоило либо идти к костру… Либо возвращаться и возиться с булыжниками в надежде на каменное копьё.

На топор я пока даже не замахивался. Надо ещё побыть каменщиком, чтобы понять, как его вообще делать. Или СИПИНа пытать — он-то, зараза, точно знает.

Не откладывая дело в долгий ящик, я двинулся на поиски товарищей по несчастью и их чудесно разведённого костра. И вскоре нашёл их. Тот, кто делал костёр, не хотел случайно сжечь капсулы, а потому расположил кострище у окраины нашей группы. Надо было пройти до камней с «волосатым мхом», а потом завернуть, обходя скопление белых убежищ — и почти сразу взгляду открывалось место общего сбора.

Ну что могу сказать… Три четверти моей группы вылезло из своих убежищ погреться. Толпа народу жалась к разведённому костру. За их спинами был навален целый стог сухостоя, из которого время от времени чьи-то руки выхватывали пучок топлива, отправляя его в костёр.

И эта толпа не стояла неподвижно. Люди общались, толкались, пытались пробиться поближе к пламени... Мелькали то белые мужские фигуры, то такие же женские... И да, теперь я точно знаю, что можно бесконечно наблюдать за тремя вещами. За тем, как течёт вода, за тем, как горит огонь — и как люди в белых трико пытаются пробиться к нему поближе. Завораживает…