В общем, выбора не было. Пришлось взять самую сложную часть мероприятия по добыче самогонки на себя.

Я поднялся с корточек и двинулся в сторону Зинаиды Стефановны. Подошёл. Стою, смотрю. Молчу. Она периодически на меня тоже смотрит, но тоже молчит. Андрюха прямо за калиткой возле другого дерева отирается и оттуда переговаривается громко с дедом. Короче, имитируют, будто братец помогает в сборе урожая. А у Переростка прям лицо напряжённое. Заметно, что он ждёт нужного момента.

— Чего ты, Жорик? — Не выдержала, наконец, бабуля.

— Да вот, наблюдаю, учусь. Хочу понять, как и что делать правильно. Мало ли. Вдруг пригодится. А то смеются все только и городом упрекают. Нет бы, разъяснили.

— Зачем тебе? — Зинаида Стефановна моментально истуканом замерла с миской в руках. Из объемной железной посудины она до моего появления сыпала какое-то дерьмо в куриную кормушку. Там, правда, этого дерьма уже было навалом, но, походу, бабское любопытство было сильнее жалости к несчастным курам, которые будут жрать его теперь до конца своей жизни.

— Один хрен скоро от нас обратно уедешь. А в Москве у тебя хозяйства точно не появится. Брось. Глупая затея.

— Так, может, я останусь. Здесь, у вас, в Зеленухах.

После этой фразы баба Зина немного взбледнула. Видимо, перспектива заполучить меня на постоянной основе, казалась ей устрашающей. Одно дело, потусовался и уехал. Совсем другое, если останусь. Буду им тут кровь сворачивать ежедневно.

— Курочек посмотрю, ладно? — Я внезапно сменил тему разговора, а потом решительно отодвинул Зинаиду Стефановну и шагнул к жилищу пернатых. Собственно говоря, рассчитывал на то, что скажется моя репутация куриного маньяка, возникшая на фоне всех ситуаций, которые уже имели место быть.

— Какие курочки?! Ты чего удумал, ирод?! — Баба Зина, конечно же, сразу рванула за мной следом.

Андрюха, как профессиональный спринтер, пользуясь моментом, метнулся у нее за спиной к летней кухне. Никто на него даже не глянул, потому что в воображении Зинаиды Стефановны уже сложилась страшная картина мучительной гибели ее пернатого хозяйства. Надо признать, по мнению деревенских, там где я — там она, куриная смерть, неизбежна. Мне кажется они подозревают меня в тайной ненависти к домашней птице, решив, будто ее уничтожение — наипервейшая цель Жорика Милославского.

В итоге, баба Зина повисла на моей руке, планируя до последнего биться за спасение родных курей, а я, наоборот, упорно рвался в сарай, повторяя одно по одному, что мне жизненно необходимо посмотреть несушек. Куры плохо понимали, что вообще происходит, но видели нас через перегородку, а потому бестолково метались с насеста на насест, предчувствуя беду. Причем, возникало вполне реальное ощущение, мой вид нервировал их сильнее, чем крики Зинаиды Стефановны. Вот что значит, репутация. Серьезная вещь.