— Видишь! — Дед ткнул пальцем в животное и сразу же бабке в лицо. — Говорил тебе, самогон, это полезное дело. А ты все, алкаш, алкаш. Я лечусь! Ясно?
Ну, а дальше все стало слегка неожиданно. Борька вдруг тряхнул головой, широко расставил ноги, наклонил рога вперёд и резко рванул в сторону ворот. Дед, который стоял к болящему ближе всего, наступив ногой на широкий, сантиметров в двадцать пять, ремень, прицепленный к козлиной шее, где имелась хреновина, наподобие ошейника, взмахнул руками, но отскочить в сторону, наверное, с перепугу, не догадался. А потому, так и поехал на ремне, размахивая обеими конечностями, следом за резвой скотиной. Козел домчавшись до ворот, понял, что выход на свободу закрыт, резко развернулся и дикими прыжками, полубоком, как огромный рогатый кот, поскакал обратно.
— Отживел Борька — Обрадовалась бабуля прижимая руки к груди
— Еп-а-а-а-а-а-ть…. — Пронесся мимо нас дед, балансируя на широком ремне, как заправский серфингист.
— Вот спасибо, сынок. Правда мать говорила. Ты — ветеринар от бога. А мы все, хватит тебе Клавдия. Думали, брешит. — Продолжала рассуждать Зинаида Стефановна, промокая слезы счастья кончиком платка.
— Па-а-м-а-агите-е-е… — Протащило деда в другую сторону на том же самом ремне.
— Какая Клавдия? — Я уставился на бабку с искренним изумлением.
— Так продавщица наша. Мать твоя. Мы ж ветеринара давно ждали. А она тебя с города заманила. С Москвы… Нет? Разве…– Зинаида Стефановна по моему лицу, видимо, сразу поняла ответ.
— Су-у-у-у-ка… — Донеслось издалека. Борька таки вынес рогами калитку, выскочив на улицу.
Я сел на корточки, закрыл лицо руками и заржал. Это было нервное.
Глава 5
— Так что ж ты сразу не сказал? Вот так делов натворили. — Зинаида Стефановна прикладывала в очередной раз к лицу деда Матвея тряпочку, смоченную в разведенном немного водой самогоне, и параллельно вела беседу со мной. Мы по-прежнему были во дворе. Я стоял, а Егорыч примостился рядом на маленьком самодельном стульчике, активно изображая страдальца.
Физиономия у него была, конечно, закачаешься. Вся побита, поцарапана, подрана, а под левым глазом расплылся весьма основательный синяк. Такое возникало ощущение, будто он выстоял пару раундов против бойца UFC.
На финальном этапе своего забега Борька, выскочив за ворота, ухитрился резким движением головы, дёрнуть волочившийся за ним ремень, подкинуть Матвея Егорыча вверх, отчего он всё-таки, нарушая законы земного притяжения, ушел в крутое пике, в ближайшие заросли шиповника, откуда выбрался матеря козла всеми существующими и не очень словами. Правда, козлу на это, судя по его увлекательным прыжкам, которые еще некоторое время продолжались, и довольной морде, было глубоко, искренне наплевать. Борис оторвался по полной программе. Впервые в своей жизни завидовал кому — то, кто умеет развлекаться круче, чем я.