Губы опять морковного цвета и глаза такие, что в сумерках можно психически неустойчивых прохожих пугать. Вот не складывается у Клавки с мейкапом.
Андрюха, как шел, так и замер, споткнувшись на месте. Ягодой с испугу подавился. Стоит кашляет, на меня оглядывается. Рожа красная, глаза на лоб лезут. То ли ему вишня поперек горла встала, то ли Клавкина "красота".
Я подскочил и со всей дури дал братцу промеж лопаток. Сразу все выскочило. Так-то, может, не жалко Переростка, но только не сейчас ему подыхать, когда рядом желающая любви продавщица кружит.
Она, кстати, нас обоих увидела, тоже растерялась. Меня одного ждала. А тут такой поворот. Не думаю, что в планы этой дамочки входили групповые развлечения. Уж в наши с Андрюхой точно нет. Братец от увиденного вообще, мне кажется, как дышать забыл. Им в Зеленухах таких стриптизов не показывали.
— Андрей? Ты чего пришел? — Клавдия халатик на груди поправляет, а как там поправишь, если все содержимое наружу само валится.
— Куря́м голову рубить. — Братец дышать то уже может, а рожа все равно красная. Глаза отводит, чтоб на Клавкины прелести не смотреть.
— Так я же… — Она, видимо, хотела сказать, что Андрюхи на этом празднике жизни точно не предполагалось, но осеклась. — Ну… вы проходите. Что уж…
Глава 15
Вот не зря я братца с собой взял. Точно не зря. Клавдия, вокруг нас так и рассекала, будто акула, почувствовавшая кровь. Ее изначальный план из-за присутствия Андрюхи потерпел фиаско, но женщина отличалась настойчивостью и крайним упрямством. Вижу цель, не вижу преград. Вот такое у нее жизненное кредо.
— Одну? — Андрюха заметно нервничал от всего происходящего.
Да и как тут не занервничаешь, когда он глаза отводит, но они у него сами на клавкину грудь пялятся. От этого возникало ощущение, что Переросток с ними справиться не в состоянии. С глазами. Вращает, таращит, но ничего поделать не может. Так-то не сильно гением выглядит, а тут вообще, чистый идиот.
— Чего одну? — Поинтересовалась Клавдия, сама на меня так и кидает взгляды, один откровеннее другого. Я к Андрюхе ближе стараюсь держаться.
— Курицу! — Гаркнул братец.
— Курицу? Какую курицу… Ах, да! Курицу. Одну, конечно. Что ж мне их, солить, что ли? Да, Георгий? — И смеётся игриво.
Вернее, она думает, что игриво, а в ее хохоте отчётливо слышится злодейское "бу-га-га". Или меня уже от ситуации кроет, мерещится все подряд.
Я молчу. Делаю вид, будто намеков не понимаю. А сам к Андрюхе ещё ближе. Так увлекся, что уже почти в обнимку стоим. Переросток даже локтем подтолкнул, намекая, чтоб я отодвинулся. Но блин… От Клавкиных взглядов аж мороз по коже. Понял однозначно, если Андрюха отвернется, меня эта пучина страсти затянет в свою глубину.