Неужели эта тварина в форме проводника выпихнула меня на левой станции.
— Ага. И не говори, парень. Жизнь, она такая. Сука и есть. — Мимо меня, вдоль рельс шел мужик в ядерно-оранжевой жилетке. Эта жилетка, украшенная грязными разводами, намекала, что он тут работает, а лицо, выражавшее вселенскую скорбь, что живёт тоже тут.
— Эй, мужик! — Я спрыгнул с перона и в два шага догнал его, удерживая за рукав. — Скажи, Зеленухи где-то рядом, или я вообще не в той стороне.
— Почему же не в той? В той. — Работник шпалы и рельсы грустно вздохнул, а потом указал мне в сторону лесополосы. — Вон. Видишь просвет? Там дорога. Иди по ней. Пройдешь парочку полей, увидишь бугор, спустишься, будет мост через речку. Там как раз начинаются твои Зеленухи.
— В смысле, иди? — Я оглянулся на здание вокзала, сбоку которого имелась даже небольшая площадь. — А такси нет?
— Такси нет, — Покладисто согласился мужик, — И выпить нет. А жаль.
— Автобус? Что-то из транспорта?
— Парень, какой транспорт? С Зеленух сюда в школу старшеклассники ходят. Пешком. А ты чего?
Мужик развернулся и пошел дальше, попутно рассматривая рельсы.
Я вернулся к перону, взял чемодан, а потом в сотый раз пожелал мамочке провалиться сквозь землю. На самом деле, конечно, пожелания были гораздо более интересными, фантазия у меня богатая. Походу, пилить мне до этих Зеленух пешком.
Глава 4
Миновать лесок, и парочку полей пройти … Парочку… У мужика, давшего мне направление на Зеленухи, явно были проблемы с пониманием чисел, а так же, как минимум, топографический кретинизм. Я прошел первое поле. Потом — второе. Потом вдруг оказалось, что имеется ещё одно. Когда началось четвертое, оглянулся назад. Присутствовало сильное желание вернуться и популярно объяснить человеку, что такое значит слово "пару", а что такое — "до хрена". Но идти обратно — уже совсем не близко. Была надежда, Зеленухи, как истина, где-то рядом. Да и дебильнее придумать нельзя. Ходить туда-сюда. Время пока ещё чуть больше пяти вечера, по крайней мере, так утверждали механические часы на руке, но бродить по сельским окрестностям совсем не хочется. Никогда не испытывал тяги к деревенской романтике.
Ещё, ко всему прочему, этот тваринный чемодан весил так, будто в нем не вещи, а тонна железа. Или я просто банально задолбался его нести.
Остановился прямо посреди дороги, которая выглядела как хорошо наезженная колея, поставил чемодан прямо на землю, и сел на него сверху. Потом внезапно вспомнил о мамочкином письме, про которое говорила Тоня. То самое, для брата. Интересно, что она там накатала. Снова встал и открыл этот громоздкий баул. Конверт лежал прямо сверху. Запечатанный, с красивой маркой и надписью, сделанной аккуратным почерком:" Щербакову Виктору. Лично в руки!" Именно так, с восклицательным знаком. Угу. Конечно. Не сомневаясь, поддел уголок и раскрыл послание. Клетчатый лист из школьной тетради был исписан полностью. Хрена себе.