Я выровнял самолёт, а в зеркале заметил, как начал падать на уходящий мессер мой ведомый. Вася Пупкин стремительно вышел вперёд, поддаваясь азарту, чтобы достать уходящего немца.

— 37-й, не ведись. Вернись в строй! — громко сказал я, начиная делать вираж влево рядом с районом работы Илов.

ЛаГГ Василия задрал слегка нос и начал пристраиваться ко мне.

— Справа на месте, — доложил Василий, когда он вышел на установленный интервал и дистанцию от меня.

Вновь мы начали выполнять широкую змейку над штурмовиками. Внизу «горбатые» начали выходить на боевой курс.

— Отвалили в сторону, — услышал я голос Арарата.

Через минуту мессеры все отошли, не желая лезть под свои зенитки. А наши штурмовики начали работать.

Из-под их плоскостей срывались эрэсы РС-82, атакуя немецкие танки у переправы. Внизу всё чаще поднимались клубы дыма, и вспыхивал огонь.

Прошло ещё некоторое время, и ведущий группы «горбатых» начал крайний заход на цель.

— «Маленькие», заканчиваем. Выходим на обратный, — предупредил меня командир штурмовиков.

— Понял. Встречаем.

Спустя несколько секунд в наушниках сквозь треск вновь прорвался хриплый голос командира «горбатых».

— Я 12-й. Работу закончили. Всем сбор!

— 12-й, я — Берег, вам отход по обратному. Цели поражены, — услышал я голос авианаводчика, которому было говорить совсем нелегко.

На заднем фоне у него всё взрывалось и было понятно, что он буквально кричит в микрофон.

— Берег, вам спасибо за работу, — поблагодарил командир «горбатых».

Под нами в этот момент штурмовики начали выполнять поочерёдно вираж, отворачивая на Карачев. Вслед им потянулись несколько линий трассеров от немецких зениток.

Теперь настала очередь немецких истребителей.

Вновь и вновь мы продолжали сковывать боем оставшиеся мессеры и пресекать попытки прорваться к нашим подопечным. Немцы не переставали атаковать своим излюбленным способом, пикируя с большой высоты и уходя на вертикаль.

Когда атаки прекратились, я решил проверить наших лётчиков. Пара Ваги и Шамы держалась позади строя штурмовиков и продолжала лететь с нами, выполняя змейки.

— 23-й, 88-му. Как обстановка? — запросил я у Артемьева.

Подняв голову вверх, я увидел над нами лишь две белые точки наших истребителей. Только они были на большом расстоянии друг от друга.

Присмотревшись, я не увидел вторую пару. Ещё где-то двое должны быть.

— 23-й, ответь 88-му, — чётче повторил я.

— 88-й… отстрелялись. Сильно зажали, но выкрутились, — ответил Сергей Борисович, сильно запыхавшись.

— 25-й, 88-му, — запросил я Арарата.

С ним в паре как раз летел Петя Кожин, за которого всегда волнительно. Он ведь самый молодой в эскадрилье.