Когда же поступил приказ готовиться к бою, за неимением времени использовали воронки, оставшиеся от тяжёлых германских снарядов — расширив и углубив их. А заодно подготовили отдельные щели для боеприпасов и расчётов. Наконец, бойцы Елизарова начали соединять воронки ходами сообщений — но тут к майору прибежал запыхавшийся и красный от спешки посыльный… Эх, насколько было бы проще использовать телефонный кабель и коммутаторы! Но увы, катушки сгорели во время германского обстрела.

Майор сам выдвинулся на опушку, недолго смотрел в бинокль. Засечь длинноствольные и громоздкие орудия, развёрнутые не на холме даже (высот в ближайшей округе просто нет), а на подъеме в германском тылу, ему труда не составило. Пушки пока молчат, им мешают собственные панцеры, двинувшие вперёд — зачищать обстрелянную стоянку… Где неподвижно застыли сгоревшие до основания или просто повреждённые советские танки.

Один из которых, впрочем, недавно огрызнулся парой бронебойных снарядов — и сжёг германский броневик!

На месте немцев майор Елизаров не стал бы подвязываться с танковой атакой. Зачем? Пустить вперёд пару «двоек», вызвать огонь на себя — а там расстрелять из крупнокалиберных зениток все проявившие себя огневые точки… Но видно, немцам не особо близок рискованный тактический приём, именуемый в РККА «разведкой боем». Тем более, что горящий перед подлеском «хорьх» как бы предостерегает от подобного шага…

А может, всё дело в обыденном честолюбии германского командира? Один раз он уже потерпел поражение во встречном бою с советскими танкистами — и тереть жаждет реванша! Тем более, что схватка с «недобитками» представлялась ему короткой и явно лёгкой — словно апперетив к настоящему бою… Но ведь неплохо бы поднять боевой дух своих танкистов быстрой и уверенной победой, верно?

В общем зенитки, развёрнутые в тылу немцев с целью прикрыть панцеры на случай внезапного удара из танковой засады (или же прикрыть отход, если станет совсем жарко), не представляют угрозы для советского заслона. Другое дело, что «бэтэшки» комбата-один Акименко они встретят ещё на подходе…

Расчет старшины Щурова как раз заканчивал чистить снаряды от смазки. При большой нужде можно стрелять и так — но густая и жирная смазка, сгорая при выстреле, забивает нарезы. Отчего падает и точность боя, и бронепробиваемость орудия… Прежде всего бойцы готовили бронебойные болванки — но бегом вернувшийся на батарею майор ещё издали крикнул:

— Готовь фугасы! Разворот орудий на двенадцать часов, возвышение — пятнадцать, расстояние — две тысячи! Веха — берёза со сломанным стволом! Угол наводки сейчас подскажу…