На мгновение запнувшись, нарком вновь потёр виски — после чего продолжил:

— Также планируется перегон нескольких эскадрилий истребителей «Чайка» и бомбардировщиков СБ по авиалинии Алма-Ата — Ланьжоу… И естественно, вы поедите в Китай не один — а со значительной группой военных советников, получивших боевой опыт в сражении на Халхин-Гол.

Рокоссовский внимательно выслушал наркома, после чего уточнил:

— Значит, моя задача состоит в организации успешного наступления китайцев?

— Совершенно верно, Константин Константинович. Необходимо достигнуть таких успехов, чтобы армейская партия «самураев», даже добившись победы во внутренней борьбе, вынужденно перенацелилась на Китай… Что, в свою очередь, позволит нам перебросить из Монголии на западный фронт обстрелянные кадровые части. Да и Георгия Константиновича после его громкой победы желают видеть в действующей на западе армии… Но пока что мы не имеем ровным счетом никаких шансов снять с Дальнего Востока даже одной стрелковой дивизии.

Берия прервался, заметив огни еще одной «эмки», мигнувшей фарами и припарковавшейся чуть впереди. Заметил ее и Рокоссовский, невольно коснувшись пальцами клапана кобуры… Нарком невольно вспомнил про наградной «Браунинг» во внутреннем кармане — но поборол мгновение слабости:

— Ваши успехи в качестве военного специалиста, товарищ комдив, будут оценены на самом верху. А это и обязательные награды, и ожидаемое повышение в звании, и долгожданный отпуск с семьей… Ну, а если что…

Тут Лаврентий Павлович довольно красноречиво посмотрел на Рокоссовского, словно дав понять, что под «если что» можно понимать и как собственную смерть, так и попытку бегства.

— Если что, я лично позабочусь о том, чтобы ваша семья ни в чемне нуждалась .

В машине словно похолодало. После ареста Рокоссовского его семью лишь сослали в Армавир, что было далеко не худшим раскладом! Хотя возможно, именно из-за родных Константин и держался на допросах и пытках, и ложных расстрела — не желая, чтобы любимые ему женщины получили статус семьи «врага народа»… Так вот, слова Берии можно было понять по-разному. Если вдруг комдив погибнет — семья будет обеспечена всем необходимым. А вот если изменит и бежит… В общем, на этот случай жена и дочь выступают в роли заложниц.

Пауза затянулась — тяжелый взгляд прирожденного бойца и воина, коему наступили на больную мозоль, держать было тяжело. Берия и сам не робкого десятка (одно только Бакинское подполье в те дни, когда город захватили турки и азербайджанские националисты чего стоит!) — но Константину Константинович он уступает однозначно… Стараясь сохранять спокойствие, Лаврентий Павлович деланно-равнодушно отвел взгляд, после чего потянулся к переднему пассажирскому сидению — точнее корзине, что покоилась на ней: