А пока мои войска достаточно быстро прибавлялись — в следующем доме двое, потом ещё один на улице у того самого ползуна, куль с барахлом забрасывал. Дальше первая пара заскочила в следующий дом и выволокла оттуда истошно орущего толстого «полосатика», а новая тройка за ноги вытянула из высокой кабины ползуна водителя и, я даже слова сказать не успел, разорвали его втроём на куски. Буквально на три части!

Неаккуратно получилось… Чего мне с этими обрывками делать?.. Поднять можно — навроде тех «лошадей», из лоскутов плоти собранных, которых я в полуобморочном состоянии для госпиталя под Архлебовым смастерил — да неаккуратно будет. И неэкономно. Как эти «лошади» из меня энергию тянули — чуть до состояния мумии не дошёл…

Охренеть у тебя мысли, Аркаша!

А чего? Нормальные мысли. Поди, у некромантов тоже своё понятие о тактике есть. Так что затраты, несоразмерные эффективности, мы отметаем.

То есть, этого из клочков поднимать не будем?

Невыгодно.

Так бы сразу и сказал.

А пока я рассуждал сам с собой, кадавры громили свой собственный отряд. Их уже было за десяток, я особо не считал. И последним островком сопротивления мёртвой армии остался добротный двухэтажный особняк. Прям из двери кадавров встретили пулемётные очереди. Да только зря этот стреляющий в тушки-то целился. Я уже понял: чтоб с хоть какой-то гарантией грохнуть восставшего, надо в голову стрелять. И желательно с полной декапитацией*.

*сиречь обезглавливанием

А потом у неведомого пулемётчика патроны закончились. А кадавры у меня — нет. Прискорбно, да? И я так думаю.

СТРАШНЫЙ ДОМ

Я зашел в дом, перешагнув остатки трёх уже не шевелящихся кадавров. И чуть не выскочил назад. Посреди большого зала торчал окровавленный кол, на котором корчилась молодая женщина. А над ней, на лопастях диковинной вентиляторной системы, кружились четыре детских тела. За шею подвешенные. И судя по всему — ещё живые!

— Снять детей!

Я так гаркнул, что ближайшие кадавры аж бегом пододвинули стоящий неподалеку от ужасной карусели стол, запрыгнули на него и вырвали вентилятор с проводами.

— Опускать аккуратно! — рявкнул я, мысленно с ужасом представив, как тупые кадавры бросают детей на пол.

И хорошо, что малыши не видят, какие жуткие рожи бережно укладывают их на пол. Я кинулся срывать с детских шеек верёвки.

— Живите, живите, милые! — И словно в награду получил в спину подряд три выстрела.

Распрямился, раскидывая защитную сферу на малышей и женщину — и её спасём, только вот урода прижучим.

— Ты ещё кто? — Из соседней комнаты в меня целился из диковинного длинноствольного пистолета англ. — Взять живым!