— Так! — поспешно рявкаю я. — Коллеги! Прекратить базар! На нас дети, вообще-то, смотрят!
Ладно, они тут, конечно, не дети уже, однако действительно смотрят — чистая правда. С той стороны к окну корпуса прилипли и Аглая, и Фредерика, и еще с пяток воспитанниц. Разломова явно рвется что-то нам проорать, а кхазадка ее удерживает.
— Меня, в целом, интересовало только одно. Не видел ли кто-то из вас перемещений инициированного Батурина. И всё понял! Лукич был в бойлерной. Солтык, гхм… в другом месте. Шурик спал в камере. Принято! Давайте вернемся домой, пока Демьян добрый. Не будем устраивать тут балаган и подводить его под монастырь. Да?
Лукич с Маратычем переглядываются.
— Ну… Так-то да, верно. Потом разберемся… Тет-а-тет!
— Вы совершенно правы, коллега.
А Танюха, отступив от обоих своих ухажеров зачем-то ко мне, неожиданно выдает:
— Всё правильно! Хоть кто-то умную вещь сказал. Мужики — как дети малые, честное слово! Только насчет Шурика вашего: почему — спал? Я его тут видала, на территории. Не спал он. Шарохался за медблоком, да еще вроде как шкерился. Небось, чтобы на встречу торжественную не загребли.
И добавляет, прищурившись:
— На санках что-то тащил, гобла мелкая. Мешок, что ли? Тяжелый такой — еле тянул. Вот же вредный! Даже работать готов, когда никто не видит и не заставляет. Лишь бы начальству поперек шерсти стать! Демонстративно не работает, а тайком — пожалуйста!
На этой неожиданной ноте я утаскиваю обескураженных Лукича и Маратыча назад в корпус. Кажется, это к лучшему, что они друг с другом не разговаривают! А вот мне есть о чем подумать. И о чем поговорить с Шуриком. Хотя тут, конечно, надо основательно подготовиться к беседе…
Глава 18 Мозговой штурм
— Итак, ситуация патовая, — Немцов старается говорить уверенно, по въевшейся привычке играя роль взрослого среди подростков, но я вижу, что ему не по себе. — Наши враги знают, что мы многое о них знаем. И это действительно так, одного из них мы даже вычислили. Но доказательств нет, а значит, рычагов давления тоже. Если я прямо подойду к Чернозубу, то есть к Шурику, он будет все отрицать, зато поймет, что я о нем знаю. Получается, они могут нас атаковать, а мы их — нет.
Мы сидим в дежурке, в стаканах — остывший чай. В развернутом пакете сохнет домашнее печенье — подношение кого-то из поклонниц Немцова. Мы оба, однако, им пренебрегли. Разговор невеселый, оттого и аппетита нет.
Через окно бьет голубоватый свет прожектора, бросая на стену тень решетки. Из приоткрытой двери казармы доносится разномастный молодецкий храп и унылое бормотание гипноробота. Два часа ночи… и хоть спать ложись, честное слово. Мы рассказали друг другу все, что смогли разузнать по нашей ситуации. То есть я рассказал все и надеюсь, что Немцов тоже ничего не утаил. Потому что если я стану не доверять еще и ему — мы вообще никуда не приедем.