В этот момент откуда-то из торгового центра раздается вопль. Грохот битого стекла. Удары изнутри о рольставни.
— Помоги-и-ите!
— Внутри у них, видимо, портал открылся, — констатирует Гнедич. — Вот тебе и печёнка!
— Ну Николай Фаддеич, отец родной! Ну может, они там без нас справятся, а?
— Дух в груди укрепим, защищая друзей и отчизну, — наставляет его Николай, бросаясь к дверям ТЦ. — Рук на них дерзновенных никто никогда не подымет!
Щука стонет с досадой, но бросается за воспламененным дядюшкой.
— Вот каждый раз так, Егор! — рычит он мне на бегу. — Вот увидишь, пока мы там будем возиться, почтальонши нашу печёнку вырежут! Ножницами!!! А она ведь и впрямь золотая…
Глава 9 Танцы на льду
Зашли мы со стороны бокового переулка, через какой-то второстепенный вход. Гнедич хотел через главный — чтобы гном шмальнул из дробовика в крутящиеся стеклянные двери. Но тот воспротивился:
— Шуму много, смысла мало, Николай Фаддеич! Viel Krach, wenig Zweck!
Вместо этого Щука повел нас в обход, к скромному железному крыльцу. Подозрительно ловко вскрыл замок, распахнул пластиковую дверь. И вот мы внутри.
В коридорах ТЦ темно: окон нет, магических светильников тоже. Черно-белые шахматные квадраты плитки на полу, опущенные глухие шторы на дверях магазинов. Но откуда-то спереди, из фойе с эскалатором, доносятся шум и вопли.
Дядюшка, как Гэндальф, сотворяет светящийся магический шар, который парит прямо в воздухе. Щука достаёт из кармана какую-то бледно мерцающую штуковину.
— На химических элементах, — поясняет он.
Честно говоря, света всё равно мало — что от первого, что от второго. Но бежим вперед, в темноту, под воинственные возгласы дядюшки.
— Так-то здесь магазин электроники на втором этаже! — пыхтит Щука. Не очень понятно, оценивает он диспозицию на предмет драки или мародерства.
Из фойе, между тем, бахают выстрелы. Сверху, как раз со второго этажа.
— По эскалатору! — командует кхазад.
— Отставить эскалатор! На лифте! — перебивает его Гнедич. — Господи, Щука, да шмаляй ты уже, давай! Война всё спишет!
— Война-то, может, и спишет, — ворчит Щука, — да только жалко! Люди красоту стоили тут, старались…
Тем не менее, он поднимает дробовик, грохает выстрел — и стеклянные двери лифта осыпаются водопадом осколков.
— Как на вершине горы сокрушает дуб под землею глубинною буря; он рушится… — цитирует дядюшка.
— Тю, и к чему оно, Николай Фаддеич? — возражает Щука. — Вообще не подходит! И рушиться нам не с руки, типун вам на язык!
Забегаем в лифт. Гнедич-то, между прочим, прав был, что не сунулись на эскалатор — в свете шара, который дядюшка в ту сторону запустил, становится ясно, что неподвижная лестница заполнена толпой мерзлявцев! Те бродят туда-сюда, а когда тусклый свет озаряет сутулые силуэты, начинают хрипеть, подвывать и махать костлявыми руками. Один, пытаясь дотянуться до шарика, падает с эскалатора.