Глава 13 Наши космические корабли бороздят просторы Большого театра
В кухне творится какая-то фантасмагория. Вечно замотанные повара, расхлябанные технички-снага и даже какие-то, кажется, случайно забредшие сюда служащие двигаются согласно и слитно — как музыканты в оркестре. Дирижирует наш просторылый Антон-Батон. Он даже почти не отдает команд, бросает иногда что-то вроде «Режь мельче-на», «Кто так пассерует, ска? Огонь убавь» — и все беспрекословно слушаются, не обращая внимания на грубость. Уже целые столы заполнены умопомрачительного вида закусками, а из многоведерных алюминиевых кастрюль с трафаретными надписями Sup и Grechka пахнет так, что я непроизвольно сглатываю слюну.
У самого Батона словно отрос десяток рук, как у какого-нибудь бешеного индуистского божка. Он одновременно управляется со множеством ножей, сковородок, быстро мелькающих продуктов, каких-то непонятных кулинарных приблуд — откуда они вообще взялись в нашем простецком тюремном пищеблоке? На лице Антохи при этом ни тени напряжения, только сосредоточенность и азарт. Он подносит ко рту тарталетку с креветкой под умопомрачительным даже на вид соусом — и никто не орет на мелкого уголовника, чтобы не смел хватать элитный харч. Напротив, все на секунду замирают и смотрят на Батона, затаив дыхание — ждут его реакции. Он не спеша жует, потом благосклонно шевелит бровью — и все с утроенной энергией возвращаются к работе.
— Давно? — спокойно спрашивает Немцов.
— Что — давно?
— Давно Батурин на кухне?
— Часа два, наверное.
— Понятно.
— Да что, черт возьми, понятно-то?
Невозмутимость Немцова иногда выводит из равновесия даже меня.
— Понятно, что Батурин инициировался второй ступенью, и, если он вот так дирижирует всеми уже два часа, скоро его накроет жестким откатом. Свежеиспеченный маг не чувствует своего предела и отдает даже те силы, которых у него нет. Так оно правильно для этой стадии. Но если Антона сейчас просто прервать, остановить этот процесс насильно, ну… последствия будут неблагоприятные.
— Блин, да кто он вообще? Великий вождь? Псионик… ну, в смысле — менталист?
— Упаси бог, — Немцов тревожно оглядывается. — Нет, Антон просто осознал себя как суперпрофессионал, и остальные тоже это понимают. Долго он, должно быть, хотел и одновременно боялся дорваться до высокой кулинарии, до всех этих соусов и салатов. Отсюда эмоции, на фоне которых он инициировался.
— Ладно, это все лирика. Делать-то что будем? В рог трубить нужно?
— Не нужно. Инициационный выброс ушел в профессиональную деятельность и угрозы ни для кого не представляет… разве что кто-нибудь лопнет от обжорства. Опасность, как мы с тобой знаем, Антону угрожает потом…