— То, что идёт издалека и расходится по самым разны клиентам по всей Европе. Даже там, где этот товар уже запрещён или пока просто порицаем.

Намёк был вполне прозрачен, а Рафаэль Сэммс отсутствием прозорливости никогда не отличался. Потому сразу понял, какой такой товар планировался к оплате полновесными золотыми монетами и не только ими.

— Опиум, гашиш и тому подобное?

— Они, — кивнул Стрейндж. В Оттоманской Порте немалая часть населения употребляет эту отраву и не по действительно серьёзной причине. Удовольствие, вот и всё. А во Франции отраву пока и не пытаются ограничить, продавать только по рецептам и не «от кашля» или там «от диареи», а по настоящим, когда нужно снимать сильную боль, с которой другие лекарства не справляются.

— Но если это официально и открыто…

— Налоги на ввоз, Два потока опия — из французского Индокитая и из османского Египта. Идёт в разные порты, но преимущественно в Марсель. А где законный ввоз малого по объёму и ценного товара, там и контрабанда. Вот д’Анкур и решил заработать. Давно решил — это не первая поставка, но крупнее прошлых.

— Жадность и глупость — сразу два греха, — оскалился адмирал. — И он готов сделать что угодно, только бы не потерять деньги, так?

— Верно. Раф. Чуть сожми его — сразу ценный сок потечёт. Осталось придумать, какая от него польза может быть.

Если Мартин Стрейндж собирался как следует призадуматься, то пытливый разум Сэммса уже выстроил довольно серьёзную логическую цепочку по получению пользы с отдельно взятого контрабандиста. И польза эта выражалась не в примитивной прибыли — с такой отравой как опий, адмирал не желал иметь никаких дел, хотя от изъятия денег у торговцев смертью не отказался бы. Но деньги сейчас имели крайне малозначимую роль в сравнении с иным. С тем, что можно и нужно было обернуть прежде всего против главной цели — Оттоманской Порты. Тут даже одного контрабандиста — не самого мелкого, судя по положению капитана довольно крупного корабля и той суммы, что находилась при нём для закупки наркотиков — могло оказаться достаточным для запуска разоблачительной кампании с прессе. Качественной такой, со всеми подробностями, где истина будет причудливо перемешиваться с очень похожими на неё выдумками.

— Вели сюда капитана-контрабандиста, — в предвкушении от запланированного адмирал потёр руки, представляя себе как убеждение вербуемого агента. Так и то, как он в скором времени будет докладывать о проделанной работе прямиком в Ричмонд, на Базу. Шифром, разумеется, поскольку передавать подобное открытым текстом… Глупостью оно было бы. Такие дела любят тайну, а выйдя на свет, теряют большую и лучшую часть.