— И трофеи, — не пытался спорить капитан. — Всё берут, только форму на мертвецах и оставляя. Деньги и оружие, упряжь с лошадей подстреленных и самих лошадок. Если те уцелеют после пулемётчиков. И ворчат на стрелков, что, дескать, надо целиться лучше. Османам чтоб пулю в лоб, а кони целые.

— Крохоборы, — командующий потянулся было поправить волосы, но наткнулся на кожаную шапочку, что постоянно носил после ранения в голову, от чего малость испортилось настроение. Впрочем, это уже было для него привычным. — Ничего, потерпят. Через пару часов смеркаться начнёт, вот на привал и станем. А завтра… завтра и до Карса дойдём. Вот тогда казачкам будет легче, а пехоте тяжелее. Рыть то и копать они больше пригодны.

Земляные работы — вечный бич при осаде и последующем штурме крепостей. Абрамов чувствовал, что, начиная с завтрашнего дня, его корпусу предстоит всерьёз этим заниматься. Окопы, траншеи, земляное прикрытие для выбранных батарейных позиций. Хорошо хоть людей для всего этого в его корпусе предостаточно. Вот чего он совершенно не опасался и даже на что надеялся — это на стремление Маджар Фейзи Мехмед-паши показать свой гонор в желании отличиться и реализовать формальное численное преимущество над «обнаглевшими неверными». Этого он насмотрелся в жарком пустынном Туркестане, вот и тут, в османских краях, рассчитывал увидеть нечто подобное, пускай и с некоторым отличающимся колоритом.

Тридцать или даже побольше тысяч османского войска. Да. это было вместе с гарнизоном Карса, но зная повадки османских генералов… Вряд ли даже самые разумные из них — а Маджар Фейзи Мехмед-паша, он же ранее чех австрийского подданства Иосиф Кольман, относился именно к таким — удержатся. А если сам чешский перескок к туркам и сможет обуздать порыв души, то вот другие генералы под его началам станут изо всех сил подталкивать к проведению атаки на тех, кто пришёл осаждать Карс, уступая числом базирующимся на крепость войскам.

Хорошо, если всё будет именно так! Если же нет… Тогда осада по всем правилам военного искусства, с предварительным обстрелом крепости с защищённых позиций, её блокада, пресечение попыток любых, даже малых числом отрядов вырываться за её пределы. По возможности создание безопасной зоны, чтобы ни единого слова извне не оказалось у защитников, да и иные части османской армии питались о положении в Карсе исключительно слухами. Командующий Кавказской армией знал, как именно достигнуть подобного результата. Тщательное наблюдение, жёсткое пресечение, непременное повешение или расстрел как непосредственно лазутчиков внутрь и наружу, так и разного рода информаторов. Разведка и контрразведка — вот что в его армии с самого начала было поставлено в разряд опор, на которых воздвигается величественное здание побед. И никаких терзаний «о ценности слезинки» местных турок и их прислужников по тем или иным мотивам. Только так и не иначе. Опять-таки многое давшая школа Туркестанской кампании, при проведении которой Абрамов привык не опираться ни на кого из местных. Есть свои, есть чужие, которых можно использовать, покупать, угрожать… но ни в коем случае не верить. Так было разумно, так было правильно. А те, кто пренебрегал… слишком часто случалось, что получали нож в спину или пулю в ту же часть тела.