— Коли так, ведите его сюда. Иначе много чести…

Через пару минут к нам подвели сдавшихся британских офицеров во главе с самым прославленным со времен Нельсона адмиралом Великобритании. Следует отдать сэру Томасу должное. Вопреки всем обстоятельствам, старый пират вел себя абсолютно невозмутимо. Надменный взгляд, прямая спина, безукоризненно, как и подобает настоящему джентльмену, сидящий мундир. И лишь забрызганные кровью белые панталоны да немного взъерошенная прическа показывали, что адмирал сейчас не на приеме в Вестминстерском дворце.

Увидев меня, Кокрейн величественно кивнул, после чего одним движением руки отстегнул все еще висевшую на поясе шпагу.

— Вы победили, ваше императорское высочество, — протянул он мне свое оружие.

— Вы и ваши люди храбро сражались, — вынужден был ответить я, принимая оружие поверженного врага.

— Благодарю.

— В любом случае, мы наконец-таки встретились, не так ли?

— О да. Но говоря откровенно, я представлял эту встречу несколько иначе.

— Сказать по правде, я тоже.

— Лицом к лицу с оружием в руках? — криво усмехнулся адмирал.

— Что-то в этом роде…

— К сожалению, ваше высочество, я слишком стар для подобных свиданий. Тем не менее, наше с вами дело необходимо закончить…

— Какое еще дело? — удивился я.

— Вот это! — с неожиданным для столь пожилого джентльмена проворством сунул руку за отворот мундира адмирал и выхватил маленький двуствольный пистолет размером чуть больше моего дерринджера. После чего прогремел выстрел. Впрочем, как тут же выяснилось, сделал его вовсе не Кокрейн, а внимательно наблюдавший за церемонией Воробьев.

Выпущенная моим телохранителем пуля ударила старого пирата в грудь, заставив отшатнуться и выронить оружие. В глазах сэра Томаса на какое-то мгновение промелькнуло нечто вроде недоумения, после чего он рухнул на палубу и испустил дух на глазах всех присутствующих.

— Что, черт возьми, это значит? — прорычал я, машинально теребя кобуру с уже разряженным револьвером.

— Ваше высочество, — первым опомнился капитан «Виктора Эммануила». Лицо его побелело от ужаса, несмотря на въевшийся в кожу загар. — Клянусь честью, ни я, ни мои подчиненные не подозревали о намерениях сэра Томаса! Понимаю, вы имеете все основания для гнева, но ради всего святого, проявите милосердие…

— Честью⁈ Милосердия⁈ — прорычал я в ответ, с трудом удерживаясь от желания, как следует пнуть лежащее подле меня тело. — Да что ваша мерзкая нация торгашей и предателей может знать об этих вещах⁈

— Константин Николаевич, с вами все хорошо? — бочком вклинился между нами Юшков, явно опасавшийся, что я могу устроить расправу.