Сама выставка была организована Федоровым Александром Яковлевичем. Оказалось, он уже провел первую выставку в Киеве в 1925 году. Тогда она называлась «Выставка по изучению мировых пространств». Состояла новая выставка из пяти отделов и лишь один посвящался непосредственно космическим аппаратам. Да и там была представлена всего одна модель, созданная самим Федоровым. Остальные отделы были: радиотелеграфным, метеорологическим, авиавоздухоплавательным, астрономическим и, собственно — межпланетный отдел.

Когда я увидел модель Федорова, то чуть не рассмеялся. Зная, как будут выглядеть в будущем настоящие космические аппараты, его представление о космическом корабле напоминал мне макет для фантастического фильма. Он был похож на самолет с короткими крыльями и винтом на носу. По бокам были вырезаны окна, очень похожие на обычные иллюминаторы самолета. Сами «крылышки» по виду напоминали стрекозиные, а под низом в задней части шел еще один винт. При этом Федоров с гордостью называл свой корабль крылатым, атомно-ракетным. Он лично показывал, где у будущего покорителя космоса располагается машинное отделение, теплорегулятор и многие иные компоненты корабля. Даже чертеж в разрезе поместил. Мда, иначе, как фантазером, я его назвать не могу. Но учитывая, что никто еще в космос не летал и ничего про него не знал, его идеи были настоящим прорывом для нынешнего времени.

Начало лето для меня ознаменовалось не только окончанием школы, но и новостью, показавшей всю непримиримость и кровную вражду между революционерами и бывшей дворянской властью. Седьмого июня в Польше убили полномочного представителя СССР Войкова. Причиной стало его участие в организации расстрела царской семьи. В ответ на это уже десятого числа ОГПУ без суда расстреляло двадцать человек, принадлежавших к бывшей знати. Немыслимо по меркам моей прошлой жизни, но в это время большинство людей восприняли это спокойно и как нечто обыденное. Все больше ко мне приходило осознание, в каком времени я теперь живу. До этого, в основном общаясь с детьми и оберегаемый родителями, большинство ужасов и гражданской войны и тяжелой жизни проходило как-то мимо меня. Возможно, тело Сергея повлияло на меня гораздо сильнее, чем я думал в первые годы. Но сейчас детские гормоны, благодаря которым все видится в более светлых тонах, постепенно отступали, и словно у меня с глаз снималась пелена розовых очков.

Это еще сильнее укрепило меня в желании следовать намеченному курсу. Только получив влияние и власть, я смогу тогда защитить себя и хоть как-то поспособствовать наступлению того светлого будущего, о котором постоянно писалось в газетах и говорилось на собраниях комсомола.