По поводу моей записки, отданной в горком, все еще была тишина, хотя уже месяц прошел. Я даже не поленился и сходил к Георгию Юрьевичу, может ему что сказали и звонили по ее поводу, но тот ответил отрицательно. И тогда я решил действовать сам.
Единственное что мне пришло на ум — обратиться к Кольцову. Через Михаила Ефимовича был шанс вынести обсуждение такого острого вопроса на общественный уровень. Да, был риск, что мне это аукнется, но видно завуалированное обвинение Кати в трусости не прошло для меня даром, и я перестал осторожничать.
Кольцов отказываться от встречи не стал, но очень удивился, когда я назвал ему причину моего визита.
— Ты уверен, Сергей? — переспросил он меня. — Насколько я знаю, сокращение трудового дня — инициатива товарища Сталина. А ты, получается, его критикуешь.
— Не его, — замотал я головой, — и не саму инициативу, а лишь то, как ее выполняют на местах. Эх, была бы у меня на руках та записка, вы бы лучше поняли, о чем я.
К сожалению, копии я не сделал, о чем сейчас и сокрушался.
— Ну хорошо. Статью я напишу, только мне все же потребуются те факты, о которых ты мне сейчас рассказал. Их-то ты сможешь дать?
— Да, у меня остались записи с опросом рабочих, — кивнул я.
— Вот и отлично. Приноси завтра, посмотрим, что можно сделать.
Статья про перегибы и ухудшение условий труда рабочих на предприятиях, где перешли на семичасовой рабочий день, вышла двадцать девятого сентября. А на следующий день в той же газете вышла статья Бухарина «Заметки экономиста», в которой он публично критиковал товарища Сталина с его планом коллективизации. Внутри меня похолодело. Я ведь тоже хотел указать на то, что план нужно доработать. Правда полностью от него отказываться я не планировал, в отличие от Бухарина. А тут — и моя статья, и следом — его. Как бы мне не попасть между молотом и наковальней…
Глава 24
Конец сентября — начало октября 1928 года
Николай Иванович Бухарин был давним сторонником Сталина, поэтому многие люди, слабо разбирающиеся в политике и тем более в экономике, не сразу бы и поняли, что статья направлена против него. Еще бы и покрутили пальцем у виска, когда ты об этом им скажешь. Ведь в своей статье товарищ Бухарин ни разу не упомянул Иосифа Виссарионовича. А в качестве своих оппонентов, к которым он апеллировал в статье, Бухарин называл троцкистов. Вот только я внимательно изучал речь Сталина и после уже работал над ней, чтобы дополнить законодательной базой, чтобы не обманываться общими фразами.
Опущу начало статьи, где Николай Иванович признавал, что классовая борьба не окончена, и опасался в новой экономической политике «кризисов наоборот» — когда производство не поспевает за употреблением, чего не было в капиталистическом обществе.