Располагался горком в здании бывшего частного банка. Сейчас вовсю шло обсуждение строительства Дворца советов и Домов советов, которые должны будут стать административными зданиями, но пока эти проекты находились на стадии согласования и строительство еще не шло. Об этом мне рассказал Жидунов, стоило мне спросить, почему было выбрано здание бывшего банка.

Георгий Юрьевич видимо хорошо знал, когда работает первый секретарь городского комитета, потому что он оказался на месте и даже ждать, когда освободиться, пришлось не слишком долго. Но поговорить не вышло. Мирон Дмитриевич молча принял мою записку и сказал, что прочитает ее позже. После чего сослался на высокую занятость, и мы вынуждены были покинуть его кабинет. Когда уходил, было чувство, что меня просто «послали». Отмахнулись, не сочтя мою работу не то что важной, но даже не заслуживающей хоть какого-то внимания. Мерзкое ощущение.

Новый учебный год начался с вызова к Рябинцеву. Тот был доволен моими «лекциями» по идеологической работе с однокурсниками и намеревался расширить этот опыт.

— Партия доверила нам формировать сознание будущего советского человека, — заливался он соловьем, — но одними учащимися нашего университета мы ограничиваться не должны. Этим мы отказываем в просвещении тысячам людей! Поэтому я считаю правильным и своевременным расширить твой полезный и удачный опыт. Будешь читать лекции в школах нашего города. С комсоргами школ я уже договорился.

Отказываться я не стал, хоть это и грозило забрать у меня много свободного времени. Лишь уточнил, как часто надо проводить такие лекции.

— Два раза в неделю, — ответил Рябинцев.

Ну, это нормально. Заодно город получше узнаю, да может какое полезное знакомство заведу. Мало ли? Вон, Борька сейчас ученик, лишь в этом году заканчивает школу, а сколько еще таких будущих инженеров всесоюзного уровня еще из-за парт не вылезло? А так — авось кто меня запомнит, и позже это может стать удачной темой для начала налаживания более тесных отношений.

К середине сентября с книгой по кораблестроению я наконец закончил. Но нести ее Баранову не спешил — свой анализ развития судостроения я еще не завершил, а его я тоже хотел приложить к книге. Да, новостей по поводу моей «записки по седьмому часу» еще не было, и я все больше склонялся к мысли, что ее забыли или даже выбросили. Но ничего, была у меня мысль, как о ней напомнить руководящим лицам, и конкретно одному первому секретарю.

В своей аналитической записке по судостроению в нашей стране я сделал упор на речной транспорт. Судя по тем документам, что мне предоставил Петр Ионович, в военном ведомстве все и так было не плохо. Планы были грандиозные, и что-то добавлять к ним я не видел смысла. Хоть бы эти планы выполнили. А то и линкоры на стапелях стоят, и подлодки строятся, и про крейсеры с миноносцами не забыли. Да и торпедные катера упоминаются. В гражданской же части упор сделали на создание лесовозов и больших морских теплоходов. В речном судостроительстве упор был на корабли от тысячи до трех тысяч тонн. Но как же более мелкие суда? Очень часто ведь такие «калоши» просто избыточны. Или даже пройти не могут — не все реки у нас достаточно полноводны. О чем я и сделал пометки.