Борька вытащил меня на соревнования по академической гребле и очень сокрушался, что мы не сможем попасть на соревнования по гребле на байдарках и народных судах, так как они проходили в Ленинграде. Я с интересом смотрел за спортсменами, пытаясь найти среди них иностранцев, о которых писали в газете. Но тут я обломался — спортсмены из других стран в гребле участия не принимали. Они ограничились единоборствами (бокс с борьбой), легкой и тяжелой атлетикой, плаванием и теннисом. Из командных видов спорта иностранцы участвовали только в гандболе и футболе.

За неделю до начала сентября со мной связался Жидунов, вызвав к себе.

— Ну что там с твоей запиской? — после слов приветствия, сразу перешел он к делу.

— Почти закончил, осталось лишь оформить чистовой вариант.

— Тогда завтра приноси, хочу прочитать.

По его лицу было видно, что моя инициатива не дает ему покоя. И непонятно из-за чего. Реально переживает за рабочих, или боится, что я что-то не так там напишу. Ну, завтра вот и узнаю.

Затягивать не стал и аналитическую записку про «седьмой час» принес уже с утра. Георгий Юрьевич принялся внимательно ее читать, беззвучно шевеля губами. В записке я сделал упор на то, что правильную и своевременную инициативу правительства превратно исполняют на местах. Я уже понял, что критиковать партию и правительство сейчас смерти подобно. Виноваты не они, даже если закон плохо проработан, а люди на местах. Поэтому сделал пометки о низком понимании руководителей предприятий, как нужно снижать рабочий часовой день, чтобы и повысить трудоспособность рабочих и не вызвать их недовольства. Указал, что было бы неплохо выпустить дополнительный декрет, где это подробнее расписать. И предложил свой вариант этого дополнения. Основывался я на итогах осмотра посещенных мною предприятий.

— Не плохо, — задумчиво в конце резюмировал Георгий Юрьевич. — Оставь записку мне, я отнесу ее в горком.

— Я хотел бы с вами сходить, — вызвался я.

— Зачем? — насторожился Жидунов.

— А если у городского комитета возникнут вопросы касательно записки? Кто лучше меня сможет на них ответить? — задал я встречный вопрос.

Побарабанив пальцами по столу, Георгий Юрьевич нехотя согласился со мной.

Откладывать поход в горком партии он не стал. Собрал листы моей записки, и мы тут же выдвинулись. В горкоме мне бывать еще не приходилось, из-за чего было и любопытно и поднимался легкий мандраж. Как там примут мою записку? Не засунут ли «под сукно»? А может отмахнутся или того хуже — попытаются обвинить в попытке срыва декрета? Ведь исходя из моей записки, партии необходимо будет тщательнее проработать вопрос по переходу от восьмичасового к семичасовому дню. Рассылать потом новые вводные для предприятий. Корректировать сам план перехода, который уже составлен, причем на пять лет. Как раз с этого года первая пятилетка начинается. Но отступать я не планировал. Если не получится с этой запиской, соваться со своими предложениями по коллективизации и вовсе смысла не будет. А помочь людям, чтобы не было перегибов из-за не достаточной проработки вопроса, я хотел.