Я не стал продолжать этот разговор, а отец в тот вечер сильно напился. Даже на работу чуть не проспал.
Через месяц, когда на пятнадцатом съезде произошел разгром оппозиции и из нее исключили 75 «троцкистов» это стало для отца последней каплей. Хоть он и не был приверженцем ни Троцкого, ни Зиновьева, но такого удара по «старой гвардии» пережить не смог. Новый год он уже встречал беспартийным.
Глава 21
Январь — июнь 1928 года
Новый год снова провел с родителями Люды. Отец после выхода из партии с головой ушел в работу и почти перестал читать газеты. Я от него даже слышал размышления поступить в институт. Только он еще не определился на какой факультет. Когда я спросил его о такой резкой перемене, тот со вздохом ответил:
— Сергунь, понимаешь… я боролся за уменьшение рабочего дня. Чтобы ты вот смог получить образование не хуже, чем сын дворянчика какого или купчишки. И все это было достигнуто. Хоть мне и горько, что многие заслуженные члены партии вынуждены были ее покинуть, но плоды революции никуда не делись. Вот я и подумал — а почему я сам не могу ими воспользоваться? Не только на работе, но и в остальном. Думаю, я заслужил это.
Тут я был с ним полностью согласен.
Сам новый год прошел не хуже, чем предыдущий. Даже в чем-то лучше, ведь для Ильи Романовича и его коллег я теперь был уже не просто школьником, парнем Люды, но и в каком-то смысле и их коллегой. Выпущенная книга, что массово стала печататься, подняла в их глазах мой статус. Поэтому не удивительно, что я получил приглашение на их «тусовку» — поэтический вечер «Три левых часа», который должен был состояться в конце января. Одна проблема — он пройдет в Ленинграде, а не в Москве. Я обещал подумать.
В начале января меня к себе позвал комсорг нашего факультета Рябинцев Олег.
— Сергей, — начал он, — ты в комсомоле уже не первый год. В заявке при поступлении ты указал, что преподавал на вечерних курсах в ОКБ и даже книгу специальную выпустил для этого. К тому же я поговорил с Игорем Валентиновичем — идеологию коммунизма ты усвоил лучше всех в своей группе. В связи с этим хочу поручить тебе ответственное дело — заняться разъяснительной работой среди студентов твоего курса. К сожалению, многие рабочие не знакомы с трудами не то что Маркса или Энгельса, даже товарища Ленина! Это необходимо исправлять. Мы строим новое общество, а без знаний это сделать невозможно. Нужно нести эти знания в массы!
Он еще долго распинался передо мной, но суть была проста: теперь каждый день мне нужно будет задерживаться после занятий и пересказывать смысл лекций, что нам преподавали в высшей партийной школе, другим учащимся. Ходили то на занятия все, но вот как с прискорбием заявил Рябинцев «не все поняли суть». И я должен был на пальцах эту суть объяснить.