По вечерам же я собирал сведения по автомобилестроению в нашей стране для книги. Так я узнал, что в стране существует три основных автомобильных завода: 1 ГАЗ, он же бывший АМО. На нем в основном производили легкие грузовики. Я тут же вспомнил их появление на демонстрации в 1924 году. В этом году руководить заводом был поставлен Иван Алексеевич Лихачев. Его имя мне было знакомо еще по прошлой жизни. Кто же не знает знаменитые грузовики «ЗИЛ»? Видимо дядька серьезный, сумеет проявить себя на новом месте, иначе бы в его честь в будущем не переименовали завод.

Вторым шел ЯГАРЗ — Ярославский завод. Там тоже производились грузовики, но уже тяжелого класса. Если «ГАЗ» делали полуторки, то вот на Ярославском заводе уже выпускали трехтонники. Оба завода были построены во время первой мировой решением императора Николая.

Последним шел завод «Спартак». На нем советские инженеры пытались создать собственный легкий автомобиль, путем переделки машин западного образца. В «Спартаке» стремились максимально облегчить вес автомобиля, заменив жесткую раму на трубу. Уж не знаю, к чему это приведет, но направление меня заинтересовало. Пока же я просто записал основные характеристики их машин и конструкционные особенности.

Седьмого ноября вся страна широко праздновала десятилетие Великой революции. Руководство подошло к празднованию дня со всей ответственностью, начав подготовку еще за год до события. В итоге в этот день по главной площади страны прошел марш из сотен тысяч военных и трудящихся. Военные шли колоннами под духовой оркестр. Над площадью был растянут транспарант «10 лет Великой Октябрьской Социалистической Революции». Праздновала вся страна. Я с отцом шел в одной колонне вместе с рабочими авиационного завода. Мама тоже не осталась в стороне, несмотря на наличие малолетней Насти — ее тоже взяли с собой. После шествия в столовой завода был накрыт праздничный стол. На лицах людей в основном были улыбки, атмосфера мне напоминала празднование Дня Победы из моей прошлой жизни. Но здесь и сейчас Революцию иначе как Победой и не считали, поэтому ничего удивительного.

Тем больший удар был для отца через неделю, когда он узнал об исключении из партии Троцкого и Зиновьева.

— Уйду из партии, — мрачно заявил он поздно вечером, сидя за столом с бутылкой самогона.

— Ты чего? — удивился я. — Ты же столько сил отдал для борьбы с царизмом. Сам же рассказывал, как тебя чуть на каторгу не отправили, когда появились подозрения в твоем участии в партии. И отправили бы, если смогли доказать!

— Вот именно! — с болью в голосе отозвался батя. — Сергунь, именно! Я с партией чуть ли не с момента ее основания. Видел, какие люди в начале были — идейные! А сейчас? Карьеристы! Они пришли не потому, что хотят сделать жизнь народа лучше, а чтобы свою жизнь облегчить. И мне особенно больно видеть, как в это же время заслуженных членов партии, воевавших за наше общее дело, выгоняют из нее словно шелудивых псов!