— Вот вы, Сергей, пионер. Один из первых в нашем городе! — говорил Илья Романович, ходя влево вправо по комнате. — Скажите, какие чувства испытываете от того, что состоите в такой организации?

— Я вообще-то уже комсомолец, — осторожно заметил я.

— Мда? Ну, ничего страшного. Ведь были пионером?

Я кивнул.

— Вот! Тогда вы в состоянии мне помочь! Чем занимались, когда были пионером? Что чувствовали, когда повязали галстук? Помните тот момент? Мне это очень нужно! Без ваших впечатлений, без вашего опыта, моя книга не состоится! Я хочу описать историю о первых пионерах, как они важны для нашей страны, как куются их сердца, как…

Илья Романович продолжал мне описывать, что он хочет услышать, ведь это очень важно — информация из первых уст. Только так можно написать не просто книгу на животрепещущую тему, но и очень интересную, которая будет одобрена и пойдет в печать.

Я согласился помочь и стал желанным гостем в доме Говориных. Ну и в одном из разговоров получил согласие отца Люды свести меня с издателями, чтобы я мог обсудить напрямую мою задумку. Возможно ли ее воплощение и что нужно от меня.

Вот тут меня ждало новое препятствие. С 1921 года постановлением Совнаркома все учебники издавались только Госиздатом после предварительного утверждения. А моя книга как раз и попадала под категорию «учебник». С одной стороны это означало, что фиг кто мою книгу выпустит без высочайшего одобрения комиссии. А с другой — если одобрят, то ее будут печатать в центральных типографиях страны массово. Но как добиться одобрения?

Для начала я договорился с редактором частной типографии Леонидом Авдеевым о печати одного экземпляра моей книги — «на пробу», ну и чтобы было, что показать. Без связей Ильи Романовича он бы меня даже слушать не стал, так что можно сказать повезло. Правда он поставил условие — печатать я буду за свой счет. И это мне еще пошли навстречу — с бумагой, как откровенно признался Леонид Сергеевич, были большие проблемы. Ее отпускали очень ограниченно из-за огромного дефицита. Основные поставщики бумаги были за границей — Финляндия, Эстония, Латвия. И все эти страны относились к СССР мягко говоря не очень. Своей бумаги в стране еще практически не было, хотя работы в этом направлении и шли. Так что и учебник у меня получится «золотой». Но я надеялся, что когда я смогу его показать редакционной комиссии того же Госиздата, то он найдет у них отклик и книга пойдет в печать. Ну а меня хотя бы премией наградят, возместив расходы. Насколько я прав, покажет время, а пока я с энтузиазмом принялся адаптировать имеющийся у меня учебник грамматики, делая пометки — какие рисунки должны быть для наглядности и как они должны складываться, чтобы при раскрытии разворота получали «объем».