— На днях мне сообщили, что около двух месяцев назад мой брат умер.

Мори Пилар говорила медленно, словно через силу.

— Ничего странного, он был уже не слишком молод. Давно жаловался на сердце. Да и уровень медицины на Шекспире… ты понимаешь.

Лана кивнула.

— Я была единственной из семьи, с кем Родриго поддерживал отношения — и связь. Правда, мы не разговаривали, только обменивались письмами. Не часто. Родриго не одобрял ни меня, ни мой образ жизни, ни, кстати, то, что молитвенник и карты Таро лежат у меня на одном и том же столе. И всё же он был моим братом. Да, мне сообщили о его смерти, пусть и с опозданием, однако со всеми подобающими соболезнованиями. Но, видишь ли, сообщение пришло уже после того, как я разложила карты.

Пилар замолчала и требовательно уставилась на свою собеседницу.

— Убийство, — уверенно констатировала Лана.

— И почему ты до сих пор не моя крестница? — несколько картинно вздохнула пожилая женщина, поднося к губам чашку с давно остывшим чаем, испускавшим тонкий аромат жасмина.

— Потому, что я не твоей веры? — с самым непроницаемым видом предположила Лана.

Тема беседы не располагала и к улыбкам, но Мори Пилар вдруг рассмеялась звонким молодым смехом. Даже слёзы на глазах выступили.

— Ох, девочка, ну при чём тут какая-то вера⁈ Думаю, Иисус очень удивился бы, увидев, во что превратили люди Его учение. И кто называет себя христианами. Взять, к примеру, меня. А, Катрина? Что скажешь?

— Скажу, что не мне судить. Встретитесь — разберётесь.

Пилар прищурилась, от смеха не осталось и следа.

— Определённо, надо тебя крестить. Особенно в свете слухов о новом Доме. Не повредит, уж поверь. Но это потом. А пока…

— А пока ты хочешь, чтобы я смоталась на Шекспир и на месте разнюхала, кому и чем помешал безобидный пожилой аббат с больным сердцем. И выяснила адрес для выставления счёта. Предъявлять его к оплате, понятное дело, будешь ты, но следует определиться с должником.

— Именно.

Лана откинулась на спинку кресла, и некоторое время, опустив веки, вдыхала запах роз и разомлевших от тепла трав.

Приоткрыла один глаз:

— Ну, допустим. И как я туда попаду?

Госпожа Мори коснулась браслета, и почти сразу же за спинкой её кресла возник Иитиро.

— Документы готовы?

— Готовы. Сестра Мария Катарина, назаретанка. С благословения епископа Люсона направлена на Шекспир для осуществления катехитической деятельности. Во искупление чего-то там.

К «чему-то там» Иитиро явно не испытывал ни малейшего почтения.

— Пилар, я всё понимаю, но я — и катехизис⁈ — ахнула Лана, выпрямляясь. Картинной расслабленности как не бывало.