Говорят, они забавно смотрелись рядом.

Мигель Эспозито, широкоплечий красавец, был на полторы головы выше приземистого щуплого Чун Ли, чье лицо даже в молодости цветом и фактурой напоминало печёное яблоко.

Пылкий ибериец смеялся над всем. Флегматичный азиат не смеялся никогда. Правда, говорят, оба могли убить взглядом… что ж, бывает и не такое.

Говорят, каждый из них считал другого бездарью и ничтожеством. Говорят, они бесконечно уважали друг друга.

Говорят, от их перебранок рассыпались монолитные конструкции. Говорят, ни один из них ни разу не повысил голос на другого.

Говорят, они дружили семьями. Говорят, они были любовниками.

Говорят, что в тот день, когда Чун Ли, принципиально не пользовавшийся страховками, разбился насмерть, Мигель Эспозито отдал распоряжения о похоронах и вернулся в студию, чтобы ещё поработать. Там и нашёл его вечером самый храбрый из ассистентов — уже остывшего.

Много чего говорят. И чем больше проходит лет, чем меньше остается тех, кому кусочек картинки известен хотя бы из рассказов прадедушки, тем труднее отделить правду от вымысла в мутном потоке пустой говорильни.

И сейчас достоверно было известно лишь одно: инженер-конструктор Чун Ли и архитектор Мигель Эспозито придумали и создали Большой Шанхай.

Конструкция космической станции типа «шар в шаре» не нова. В сущности, все было изобретено давным-давно. Но именно Чун Ли додумался до «скользящих оболочек». Хотя, возможно, додумывались и до него, а вот воплотить идею в жизнь удалось ему первому.

Наверное, он страдал манией преследования. И даже, пожалуй, наверняка. Во всяком случае, принцип несовпадающих шлюзов, реализованный на Большом Шанхае, об этом не говорил даже, а попросту орал. Благим матом.

Суть состояла в том, что внешняя, броневая, густо нафаршированная боевыми постами оболочка планетоида вращалась вокруг первого из внутренних слоев. Направление и скорость вращения постоянно менялись, и прибывающему кораблю приходилось ждать, пока шлюзы совпадут. Алгоритм вращения являлся самым охраняемым секретом Большого Шанхая. К слову сказать, секретом, до сих пор не раскрытым. Катрина Галлахер попробовала подобраться: из спортивного интереса и самолюбия. Но не преуспела. А уж казалось бы — и времени хватало, и ресурсов…

Отработанная до мелочей технология высадки пассажиров и разгрузки трюмов позволяла внешней оболочке не задерживаться надолго в одном положении. В случае нападения непосредственно на планетоид шлюзы разъединялись мгновенно, оболочки смещались друг относительно друга, прикрывая точки проникновения, а что или кто остался в зонах перехода, не интересовало никого.