Из головы не хочет уходить отвратительная сцена недавнего, если можно так назвать разговора, с другом детства.

Мы с Сергеем Борисовичем вполне себе душевно беседуем на тему нашей свадьбы с его дочерью. Вопреки моим опасениям он поверил в то, что наши дружеские чувства внезапно переросли в романистические. Хотя, конечно, скорее всего сделал вид, что поверил, но не суть. В любом случае приятно слышать слова будущего тестя:

— Ты, Руслан — лучшая партия, которую я мог бы только желать для Никки. Думаю, ты сможешь обуздать ее несносный характер. Мне не удалось, — вздыхает притворно и, не сдержавшись, все же улыбается, — но я отец. Как ни старался, не мог держать дочь в строгости. С самого детства веревки из меня вьет. А ты такого не позволишь. Но я также уверен, что будешь любить Николь больше жизни и никогда не позволишь себе ее обидеть. Я ж тебя с детства знаю, Вадим и Сонечка вырастили настоящего мужика. В общем, я рад вашей свадьбе.

Мысленно выдыхаю. Все оказалось не так сложно, как казалось в начале разговора.

— Какой нахрен свадьбе? — Артем ураганом врывается в кабинет отца. За словами не следит, глаза бешенные, разве, что огнем не плюется, как дракон.

Рано я выдохнул. В пору полные легкие воздуха набирать.

— Артем, что за выражения? — возмущается Сергей Борисович. Мне иногда кажется, что, несмотря на жесткий характер в бизнесе, дома он совершенно не строгий. По крайней мере, со своими детьми.

— Какая еще свадьба я вас спрашиваю, с чего вдруг? Ты ей ребенка заделал что ли, бабник ты хренов! — лучший друг чуть ли не с кулаками налетает на меня. Вижу, что сдерживает его только присутствие отца.

— Успокойся, Артем! — повышает голос Сергей Борисович, — нет никакого ребенка. Нет же?

Смотрит на меня немного растерянно, а в интонациях досада от того, что сам не догадался спросить.

— Уверяю вас, что нет. Дети не входят в наши планы в ближайшие несколько лет уж точно.

Сергей Борисович успокаивается и, встав с кресла, миролюбиво произносит:

— Ну, вот и хорошо. Николь сначала доучиться надо, повзрослеть, а потом уж и о детях можно подумать. Вы тут поговорите, а мне на встречу пора.

Мужчина выходит, оставляя в нашем распоряжении свой кабинет и гнев Артема. Походу Сергей Борисович мне сейчас не завидует. Да я и сам, если честно, не в восторге от ситуации, но порой Артем слишком категоричен. В конце концов Николь давно совершеннолетняя и то, что он ее брат и мой друг детства не дает ему совершенно никакого права вмешиваться в нашу личную жизнь. Эти слова слетают с моего языка быстрее, чем успеваю подумать. Мне бы притормозить, остудить гнев этого, мать его, праведника, а я зачем-то еще больше провоцирую. Закономерно слышу в ответ полное сарказма: