— Не знаю, — выдохнул я. — Просветите, уж будьте любезны.

Берия поморщился, но больше томить меня не стал.

— Вы были инициатором создания группы по разработке реактивного самолета. И продолжаете курировать это начинание. После удачных опытов по созданию реактивного двигателя и было принято решение о вашем устранении.

— Но работы уже начаты, в чем смысл? — удивился я.

— В том, чтобы затормозить эти работы. К сожалению, у нас многое зависит от человека. Нет еще системы, при которой устранение одного не повлечет за собой негативных последствий. Убрать вас — значит значительно затормозить процесс работы над таким самолетом. Хотя бы потому, что не будет человека, способного оперативно отозваться на нужды разработчиков. Выбить им финансирование, посодействовать переводу нужных людей с одного производства на другое, защитить начинание на высшем уровне. В общем, смысл был.

Я лишь головой покачал. Ну и ну. Не думал, что столкнусь с противодействием иностранной разведки, да еще таким жестким, будучи еще студентом. Ладно бы я пост какой значимый занимал. Или был выдающимся ученым. Но хватило и просто того, что посодействовал более скорому появлению даже не рабочего образца, а группы по созданию нового типа самолетов.

— Исполнителя поймали? — спросил я.

— Да. Как и его куратора, — кивнул Берия.

— Я хочу увидеть его. Исполнителя, — уточнил я для Лаврентия Павловича.

— Зачем?

— Поговорю с ним, — глаза мои недобро сверкнули. — Узнаю, за сколько он меня продал.

— Полторы тысячи рублей, — тут же ответил мужчина. — Столько пообещали перебежчику за вашу смерть.

Я удивленно присвистнул, но желание крепко пожать чью-то шею у меня не ушло. Однако Берия был категорически против этого.

— Не нужно заниматься самосудом, — сказал он мне. — Гражданин получит свое наказание, можете не сомневаться.

— Какое?

— Как только выжмем из него всю информацию, расстреляем, — был мне ответ.

На этом наш разговор как-то сам собой потух. Требовать что-то еще от Берии бесполезно. По глазам вижу. Если хочу лично наказать этого гада, надо идти к товарищу Сталину. Вот кто может дать мне «добро». Следователя, который вел допрос Люды, Лаврентий Павлович тоже мне не выдаст. Вот по поводу этого инициативного «товарища» я точно спрошу еще. Если словам Берии о расстреле перебежчика я верил, то вот что он накажет своего человек не на словах, а на деле — не особо. А прощать не в меру ретивого следака я не собирался.

* * *

Сталин сидел в своем кабинете, обдумывая сложившуюся с Сергеем Огневым ситуацию. В целом он был доволен итогами. И шпиона в ближнем окружении выявили, заодно провели повторную проверку всех, кто работает в Кремле. Новые правила работы добавили, для сохранения секретности и безопасности. Опять же этот интерес англичан показал, что идеи Огнева очень перспективны. Королеву с Цандером уже дали «зеленый свет» их работе. Да даже момент с женой Сергея по итогу пошел на пользу Иосифу Виссарионовичу. А то он уже думал, что Берия может начать «обхаживать» парня, чтобы добиться с ним хороших отношений. Уже в принципе начал. Но тут — Лаврентий сильно подставился. Теперь ни о какой дружбе и хороших отношениях между ними идти не может. И Сергей так и останется верен только Сталину.