В целом — типичный агитационный и наполненный пропагандой советского образа жизни фильм. Понятно, почему его в целом одобрили.
Когда мы вышли из зала, ко мне тут же подошел Илья Романович. Режиссер стоял в нескольких метрах и с тревогой смотрел на него, заодно поглядывая и на меня. Не иначе думая, кто я такой и почему Говорин первым делом ко мне пошел.
— Ну как тебе?
— Хороший фильм. Патриотичный, — скупо отозвался я.
— А что про сцены в начале скажешь?
— Если их оставить, то мальчишки в прокат очередь выстроят. И будут приходить раз за разом. Но и делиться будут потом не смыслом фильма, а скорее — видел кто ножки актрисы, или кому-то даже повезло заметить, что у той под юбкой мелькнуло.
Да, у меня сложилось именно такое впечатление.
— Значит, вырезаем, — мрачно вздохнул Илья Романович.
Чего это он? Хотел оставить? Я удивленно посмотрел на него.
— Да думал, это какой контраст: там, у них — грязь, бордель и выпивка с пьяными драками, а у нас — библиотеки, спорт и товарищество.
— Ну, кроме сцены, как приятель матроса сношает проститутку в углу кабака, все остальное вполне можно оставить. Как раз нужное впечатление сцены и создают.
Получив мое мнение, Илья Романович поблагодарил меня и отправился к режиссеру. А мы с Людой пошли на прогулку. День еще не закончился, а по прогулкам я и сам успел соскучиться. Черная полоса в моей жизни прошла и пора наслаждаться сменившей ее белой. Ведь прошла же?
Глава 10
Январь 1931 года
— …и в этот день я хочу всех еще раз поздравить с Новым годом, товарищи , — звучал голос Сталина из динамика радиоприемника. —Ура!
— Ура-а-а! — подхватили радостно все за столом, и раздался звук столкнувшихся рюмок и стаканов.
Я с улыбкой посмотрел на свою семью. Рядом со мной сидела Люда. Справа от нее расположился Илья Романович с супругой. Напротив же были мои родители с Настей. Год выдался сложным, и совсем уж неожиданным вышло его окончание. Я невольно вспомнил, как к этому пришло.
Через три дня после полного оправдания отца в кабинет, где работали мы с Вышинским и Кондрашевым, позвонил Агапенко и сообщил, что меня ждет на разговор товарищ Сталин. Я подумал, что речь пойдет снова о работе ОГПУ или о системе перевозок, но Иосиф Виссарионович сумел меня удивить.
— Здравствуйте, товарищ Огнев, — кивнул он, стоило мне зайти в кабинет. — Скажите, вы все еще считаете, что нам необходимо ввести в жизнь такой праздник, как Новый год?
Шок — это по-нашему. Вот что я испытал в первый момент, когда услышал его слова. Потом мысли заметались. «Все еще считаете? То есть, я уже когда-то говорил ему об этом? Но когда я успел?» И лишь спустя несколько секунд память подкинула мне эпизод, произошедший еще летом около Дома Союзов, когда мы прибыли с Иосифом Виссарионовичем на Съезд партии. И правда, тогда я поделился с ним своими воспоминаниями о праздновании Нового года как раз в этом здании. Вижу, Сталин тот наш разговор не забыл. И вопрос не просто так задан — до окончания года всего чуть больше недели осталось.