Глава 5
Ноябрь 1930 года
— То есть, у нас такие плитки не производят? — с удивлением посмотрел я на парня.
А где же я тогда видел упоминание о них?
— Промышленно — нет. Пока только в Ленинграде на одном заводе пара энтузиастов пытаются на основе французской газовой плиты сделать аналог, — ответил мне Андрей.
Так вот где я мог прочитать о плитах — в материалах Кольцова! И что мне делать? Отказаться от идеи приобрести такую плиту нам в дом?
— Узнай, можно ли приобрести иностранную газовую плиту, — подумав, сказал я. — А также сделай заметку, чтобы включить этот момент в мой следующий доклад товарищу Сталину. Мне нужна информация о том, где приобретаются плиты, что там за энтузиасты и что у нас с газификацией города. Чтобы было, что сказать на докладе. Глядишь, потом и наши, отечественные, плитки появятся.
Глаза Кондрашева загорелись. Ему явно понравилось, что он может поучаствовать в деле, направленном на благо страны, причем таком — чисто бытовом.
Новый поход в Бутырскую тюрьму обещал стать таким же, как в прошлые разы. Если бы я не потребовал отвести меня к другому следователю. Егоров очень удивился этому и тут же поинтересовался, в чем дело.
— Вашу работу я уже увидел, — объяснил я ему. — Теперь хочу узнать, как работают другие ваши коллеги. Вы же не забыли, что я только наблюдатель?
— Да, конечно, — с удивлением и настороженностью кивнул мне ОГПУшник.
А все дело в намеке товарища Сталина. Он же мне сказал — не все следователи в ОГПУ столь не компетентны, как я описал ему Егорова. Значит, нужно найти «компетентного». Для чего и посмотреть на работу других людей. Что в целом выглядит логично. Я и сам бы отправился к ним, но может чуть позже.
После этого я стал уделять один день на одного следователя. Кто как себя ведет на допросе. Что спрашивает у подозреваемого. Как строит сам допрос — упирает на эмоции задержанного, или давит уликами. Даже на работу за контролем перевозок почти «забил». Лишь дважды за неделю отправлялся посмотреть, как происходит отгрузка товара и его прием и лишь по тому списку, что мне выдал товарищ Сталин. Однако пока что следователя, который бы показался мне достаточно компетентным или хотя бы вел допрос без упора на контрреволюцию, а стараясь «вывести задержанного на чистую воду», я не встретил. Что и огорчало и удивляло безмерно. Словно таких или не было, или их тщательно вычистили из рядов ОГПУ.
Мой напряженный график сильно беспокоил маму. Да и тот факт, что я разорвал все отношения с девушками и перестал уделять им внимание, ее напряг.
— Сынок, ну нельзя же так, — причитала она. — Ну не сложилось у тебя ни с Людой, ни с Катей. Не ставить же на себе крест из-за этого?