— Федор Иванович Огнев? — спросил рослый парень с угрюмым лицом и сбитыми костяшками на руках.

— Он самый, — удивленно ответил батя.

— Вы арестованы, — как гром среди ясного неба прозвучал голос ОГПУшника.

Он тут же стал крутить отцу руки, но тут подоспел я.

— Предъявите ваши документы, — перехватил я его за кисть, привлекая внимание.

Тот попытался отмахнуться от меня, но занятия в секции не прошли для меня даром. Пусть он и выше и сильнее, однако мастерство бьет голую силу. Что я тут же и доказал, заломив вторженцу руку за спину. Тот зашипел от боли и принялся угрожать.

— Вы оказываете сопротивление агенту ОГПУ! Я вас арестую за пособничество преступнику!

— До вынесения решения суда мой отец не может считаться преступником. Предъявите документы! Откуда мне знать, что вы нам не врете?

— Тсс… В кармане… Нагрудном, — процедил парень.

Отпустив его, я дождался, пока тот достанет корочки и покажет мне их в развернутом виде. После чего задал новый вопрос.

— За что вы хотите арестовать моего отца? Вы обязаны озвучивать причину!

— Участие в оппозиционной деятельности и подготовка контрреволюции, — буркнул агент, после чего сунул руку под шинель и тут же достал револьвер. — Руки вверх! Не сопротивляться. Иначе открою огонь на поражение!

Я нахмурился, но спорить не стал. Сзади ахнула сдавленно мама.

— Огнев, вы идете со мной. А ты… — тут парень посмотрел со злостью на меня. — Пока живи. И за тобой придем.

— Хоть одеться дай, — пробурчал отец.

— Так дойдешь. Не растаешь.

Я посмотрел ему в глаза и понял, этот стрельнет. И сомневаться не будет. Батя понял то же самое, потому больше спорить не стал. Когда они ушли, я первым делом бросился к телефону и набрал номер секретаря товарища Сталина, мысленно молясь всем богам, чтобы тот еще был на месте. Мои молитвы были услышаны, и товарищ Агапенко даже подтвердил, что и Иосиф Виссарионович еще работает. Не теряя времени, я оделся и кинулся обратно в Кремль. Действовать нужно быстро!

Казалось так, как я бежал сейчас, я не бегал никогда. Моего отца могли взять лишь из-за одного — как месть за мою деятельность. Иных причин я не вижу. А раз так, то кто мог отдать подобный приказ? Лишь кто-то из верхушки ОГПУ, под которым «закачалось кресло». И этот неизвестный может действовать очень жестко и даже жестоко. Сейчас отца отвезут в Бутырскую тюрьму и просто выбьют из него необходимые показания. После чего и мое вмешательство в процесс задержания припомнят, выставив как пособника. Уверен, тот агент действовал по самому жесткому сценарию задержания не просто так. Хотел спровоцировать меня, и у него получилось! И ведь взяли отца не где-нибудь, а дома у меня на глазах. Лишь если я сейчас первым доберусь до Иосифа Виссарионовича и все расскажу, есть шанс, что все обойдется.