Утро началось с посещения университета. Меня здесь успели даже подзабыть, что неудивительно — почти три месяца не ходил. Александр Александрович даже попенял мне на это, но удовлетворился устным опросом по пройденным темам. На них я ответил пусть и не блестяще, зато показал, что знания все же получал. Пусть и через списанные у Андрея лекции. А вот после обеда мы с Кондрашевым уже вместе отправились в Кремль. Михалыч так и остался моим водителем, так что доехали с ветерком, чему особенно был рад Андрей. Еще один любитель быстрой езды, наравне с Михалычем. Благо хоть скорости у автомобилей пока не очень большие, а вот малое количество транспорта на дорогах наоборот располагало к таким «гонкам».

— Эх, вот бы и мне так каждый день кататься, — выходя из машины, с завистью посмотрел на меня Андрей.

— Не все же тебе моим секретарем быть, — философски заметил я. — Когда-нибудь сможешь.

Да, Андрей изначально пошел ко мне с прицелом на дальнейший рост, это я знал, поэтому всегда старался держать в уме.

— Что там с Алкснисом? — спросил я его, когда мы зашли в кабинет.

— Звонил четыре дня назад, хочет личной встречи с тобой. О чем не сказал.

— Ну ладно, позвони ему, договорись тогда, — пожал я плечами.

Дальше мы перешли к текучке. Письма рабочих с заводов на мое имя продолжали поступать, только к ним добавились пожелания здоровья и скорейшего выздоровления. Весть о том, что я попал в больницу, мигом пронеслась по всем ближайшим предприятиям. Андрей скрупулёзно все письма сортировал, и уже появилось семь стопок от семи предприятий, на руководство которых жаловались работяги. С ними я ознакомился в первую очередь, намечая предстоящий маршрут своих проверок. Через пару часов позвонил Агапенко — товарищ Сталин хотел меня увидеть.

Иосиф Виссарионович никаких новых заданий мне не дал, лишь справился о моем здоровье, да слегка пожурил, что не берегу себя, да ему сразу не доложил, что за работу я уже принялся. В целом моей деятельностью он был доволен. Похоже, роль эдакого «пугала» в моем лице его полностью устраивала. О чем он мне вскользь сам проговорился:

— … вы, товарищ Огнев, себя берегите. Иначе кто будет партию от случайных людей в ней и откровенно вредных элементов чистить? ОГПУ-то вы от этого дела отстранили.

— Это когда я успел? — откровенно удивился я такой претензии.

На что Сталин лишь усмехнулся, напомнив, как я возмутился низкой квалификацией сотрудников этой структуры и что теперь не они занимаются выявлением саботажа и воровства на предприятиях, а в основном я. Только другими методами.