Между тем, внизу уже слышатся негромкие голоса и шаги ступающих по камням американских солдат. С запозданием приходит мысль, что в погоню за нами ринулись крепкие ребята явно не робкого десятка. Наверняка янки уже имеют боевой опыт — а значит, в свое время сталкивались с японскими засадами. Плохо, что сказать…

Впрочем, как я уже сказал Паше — иных вариантов кроме засады у нас не осталось.

Я легонько ткнул Бёма в бок, кореец молча смежил веки, дав понять, что понял… Очень медленно, стараясь не звякнуть металлом, я аккуратно сжал усики предохранительной чеки и потянул за кольцо — при этом крепко стиснув в руке рубчатый корпус гранаты и спусковой рычаг. До броска его ни в коем случае нельзя выпускать из пальцев, иначе «лимонка» гарантированно рванет через три-четыре секунды…

Надо отдать должное — боец осназа повторил все манипуляции с гранатой столь же бесшумно, чем заслужил мою одобрительную улыбку; Беем мягко улыбнулся в ответ, приняв беззвучную похвалу.

А после вновь потекли томительные секунды изнуряющего ожидания. Я уже успел представить, что подцеплю на этих камнях воспаление легких или пневмонию, и бесславно загнусь без лекарств… Впрочем, куда страшнее и реальнее иная фантазия — в ней янки УЖЕ разглядели засаду и спешно разворачивают минометные расчеты, рассчитывая закидать нас «огурцами». Каменные уступы-то укрытием от падающих сверху мин нам точно не послужат…

Я именую мины-пятидесятки «огурцами» по привычке — ведь именно так фронтовики прозвали немецкие боеприпасы к ротным минометам вермахта во время Отечественной. Да и два дюйма на самом деле не 50, а 51,25 миллиметра… Но сейчас эта разница действительно несущественна.

С другой стороны, если янки проявят признаки беспокойства именно перед засадой — а то и начнут готовить к бою гранаты или минометы, Чимин должен открыть огонь. Снайпер залег в двухстах метрах выше по тропе, схоронившись за жухлым кустарником; но и в противном случае, первый выстрел все одно за ним. По замыслу Гольтяева, Чимин открывает огонь, как только следующий впереди солдат ООН поравняется с «ориентором» — приметным валуном с выщерблинами, что мы уложили на тропе в десяти метрах ниже уступов…

И первая пуля — снайперу янки.

Я стараюсь дышать размеренно — а затем и вовсе задерживаю дыхание, силясь подавить совсем некстати возникшее желание покашлять; в горле защекотало… Между тем, шаги и негромкие голоса янки раздаются уже совсем близко — в считанных метрах от засады.

Чимин что, уснул⁈

Выстрел снайпера грохнул будто в ответ на мои мысли — непривычно гулко, пронзив воздух над перевалом хлестким ударом кнута. И я тотчас шумно втянул воздух, уже не боясь встревожить врага — одновременно с тем отпустив спусковой рычаг гранаты.