Есть контакт!
Вновь меняю позицию — одновременно с тем выискивая, кого из дозорных янки, столь опрометчиво подобравшихся к нашим лежкам на пистолетный выстрел, я еще смогу снять. Но боевое охранение врага молчит — кого мы повыбили, а кто разумно схоронился, используя складки местности и оставшиеся после корейских лесорубов пеньки… Зато я вовремя заметил, что метров за двести от ячеек Бёма и его бойцов там, где прогалина заметно сужается (почитай, у самого подножия сопки!), открытый участок шустро перебегает группа американцев… Да не меньше взвода! Перебегает, обходя с фланга нашу позицию — пока по фронту нас буквально заливают очередями уцелевшие станкачи врага! И зараза, ведь даже Чимин не сумел ничего поделать с расчетами противника… Да и командир уж как-то странно молчит.
— Паша! Нас обходят! Отступать надо, покуда еще можем… Паша⁈
У меня аж сердце захолодило от разом усилившегося страха за друга — но тут раздался напряженный и злой голос майора, явно сменившего позицию:
— Принял! Отходим!!!
Глава 16
20 октября 1950 года от Рождества Христова. Округ Хванджу, провинция Хванхэ. Горная система Тхэбек южнее Пхеньяна.
Майор Михаил Кудасов, военный советник при Корейской народной армии.
…- Вроде оторвались!
Паша, в одиночку тянущий на плече «Дегтярев», молча кивнул. Несмотря на подготовку осназовца, майор сильно вымотался за последние дни — и бросок по пересеченной местности с ручным пулеметом на плечах дался ему куда тяжелее, чем ожидал сам Гольтяев. Раскрасневшийся, со слипшимися от пота русыми волосами и тяжело дышащий, он привалился спиной к сосне, опасаясь садиться — если сядет, подняться сразу не сможет… В этом плане мне пришлось куда легче — все-таки британский пистолет-пулемет, изготовленный на коленке, обладает одним явным преимуществом: он очень легкий.
— Что со вторым номером? Где Чимин?
Майор лишь отрицательно мотнул головой — и понял я все без слов, ощущая при этом, что на плечи словно гранитная плита навалилась. Снайпер был в отряде с самого начала — и воевал с мастерством опытного, закаленного в боях ветерана. Без Чимина нашу группу наверняка бы добили еще в горах после артиллерийской засады… Настоящий боевой товарищ, он казался мне какой-то незыблемой величиной, что ли — ну из тех, кто вырвется целым из самой жаркой заварухи, кто пройдет огонь и воду, и подставит плечо в бою.
Увы, мы все без исключения смертны…
Я не думал что Паша, потерявший не просто подготовленного бойца своей группы, а настоящего друга, захочет рассказать мне подробности — но, отдышавшись, майор все же заговорил: