А уж там… Разве поверили бы американцы, что с группой корейских военных отступает советский корреспондент из «Правды»⁈ Я вот не рискнул проверить — тем более, что подготовленных мной же батарейцев было нестерпимо жаль бросать на произвол судьбы… Точнее, на произвол янки, вполне способных кончить корейцев (да и русского «корреспондента»!) в стороне от дороги, дабы не снижать скорость движения колонны конвоированием пленных. Я уже наслышан о художествах «союзников» — быть может, и не немцы с японцами, но излишней гуманностью американцы и прочие солдаты ООН точно не страдают…

Одного взгляда на залитое кровью тело Тэяна достаточно, чтобы понять — командир орудия ушел за границу вечности. Расчет же, оставшийся сразу и без наводчика, и командира в одном лице, малость растерялся — тем более, панораму действительно побило осколками… А вот откатник орудия вроде не задело.

— Осколочный!!!

Я указал подносчику на ящик с осколочно-фугасными гранатами; сам же приник к открытому казеннику «сорокапятки». Придется целиться через ствол… Подобным образом мне доводилось стрелять даже бронебойными болванками по бортам немецких панцеров — корректируя огонь по красным трассерам и молясь, чтобы фрицы не успели развернуться и выстрелить в ответ! Ведь трассеры не только корректируют точность стрельбы — они же выдают положение стрелка, пулеметного гнезда или орудия…

Но три головных танка уже горят, закупорив выход с узкого участка дороги, зажатой сопками — так что бронетехника вперед уже не сунется, и колонна сходу не пройдет. Попробуют отползти назад (всей колонной!) и отбуксировать подбитые танки до места, где их удастся сбросить с дороги… А пока не отбуксировали, янки наверняка бросят в бой пехоту, уничтожить засаду — или, по крайней мере, прикрыть ремонтников, цепляющих тросы к подбитым коробочкам.

Вот этого я им сделать и не позволю…

Ствол «сорокапятки» пахнул на меня свежей пороховой гарью — но перед боем его тщательно пробанили, слой нагара на нарезах минимальный. И, как я и ожидал, сквозь зев орудия я разглядел борт подбитого первым «Шермана»… А также мелькнувшие было фигурки пехотинцев-янки — уже рванувших вперед, к батарее, покуда молчит наш пулеметный расчет!

Мгновенно сориентировавшись, я чуть докрутил маховик вертикальной наводки вниз — и махнул рукой замершему рядом бойцу с осколочно-фугасной гранатой в руках:

— Заряжай!

Чавкнул свежей смазкой снаряд, скрывшись в казеннике — и я тотчас нажал на спуск…

Выстрел грохнул одновременно с разрывом гранаты на дороге — и тотчас лязгнул казенник, выбросив стреляную гильзу.