Стоп.

Сто-о-оп.

Если король — мой отец... А Диант — сын короля...

То это значит… Это ведь значит…

Есть какой-то предел потрясений, которые человек может вынести за раз, иначе как объяснить, что в моей голове всё сложилось только сейчас.

Я с трудом удержалась на кресле. Это ведь значит, что Диант…

— Диант мой брат? — глупо уточнила я, словно необходимо было подтверждение извне.

Его величество кивнул, не уловив в моём вопросе паники.

— По моей крови. Матери у вас разные. Как и у Диамиры.

Не знаю, смогла ли я хотя бы моргнуть. Тело стало чужим и перестало принадлежать мне. Как объяснить чувство, когда ты старательно смазываешь каждый осколочек клеем последней решимости, чтобы собрать во что-то приличное — и тут мир взрывается последней яростной вспышкой. Осколки превращаются в мелкую пыль, которая растворяется в бесконечном пространстве, и ты понимаешь, что больше никто и никогда не сможет их найти...

— И тот запрет… — выдавила я из последних сил. — На то, что нам нельзя общаться… Он был связан с тем, что…

Король смущённо улыбнулся, будто надеялся не коснуться этого вопроса, и знакомым жестом Дианта, от которого теперь сжалось сердце, провёл рукой по волосам.

— Мирана, я ведь помню, что такое молодость. Я знаю, что мой сын привлекает девушек. Ты тоже унаследовала красоту своей матери. Ты очень на неё похожа. И было бы немного неловко, если бы вы… Ну, ты понимаешь.

Я кивнула и улыбнулась через силу, пытаясь не выдать желание закричать.

Спасибо, конечно, ваше величество. Вероятно, вам кажется, что вы помните молодость, но на деле вы столетний старик, позабывший о чувствах. Иначе бы знали. Запреты могут быть сильны против многого, но бесполезны против чувств.

Я поднялась с кресла, хотя никто не давал разрешения окончить разговор. Было просто плевать. Я не могла больше сдерживать слёзы, хотела кричать, давить ногами бездушные стёкла моего прежнего мира, залечивать раны — и снова прыгать по осколкам, рыдая от боли. От тупой, всем понятной боли, а вовсе не от той бессмысленной, которая сдавливала грудь.

— Вы… рассказали об этом Дианту?

Король кивнул, хотя во взгляде появилась лёгкая озабоченность. Возможно, он счёл, что вывалил на меня слишком много и перегрузил тонкую девичью душу. И это было правдой.

— Я могу идти? Мне нужно… подумать.

Он снова кивнул. Я выбежала из кабинета, едва почуяв разрешение. Прочь отсюда. Прочь из этого дурацкого тайного крыла, где всё разрушилось. Я считала себя самой умной, борцом за правду, а оказалась всего лишь наивной, ничего не понимающей в жизни девчонкой...