Король посмотрел на меня с искренним изумлением, а я только скромно кивнула. Интересно, произносил ли он её хоть раз после коронации? Способен ли он предать свой собственный символ? Если он откажется...

Его величество резко, даже грубо схватил мою руку, не дав додумать эту мысль. Мои пальцы растерянно сомкнулись на его запястье, не сумев обхватить его целиком.

— Корона услышала мои слова.

— Корона приняла ваш обет, — выпалила я почти без чувств и выдернула руку.

Выдохнула. Не думаю, что он стал бы лгать. Скорее, он бы просто не ответил.

Воздух наконец-то перестал давить со всех сторон, и я слегка повеселела. Теперь осталось самое приятное. Раскинувшись на кресле, как хозяйка положения, я протянула:

— Есть ещё одна проблема.

Король устало потёр переносицу — похоже, я была самой проблемной новоиспечённой принцессой из всех, что он видел.

— Комната отдыха, в которой я работаю, — сообщила я с милой улыбкой. — Знаете, Виолетта была права. Рисунки там просто ужасны. Что мне с ней делать?

Лицо короля коротко дёрнулось, и я поймала этот миг с мрачным, злорадным удовлетворением. Он тут же отмахнулся от меня, как от весьма доставучей мухи.

— Делай, что хочешь.

Почему-то это прозвучало обидно — ему и правда плевать. А я ведь так переживала... Но, быстро отогнав ненужные чувства, я только уточнила:

— А можно пригласить во дворец другую художницу, которая доделает всё за меня?

— Конечно. Что хочешь.

Король встал, всем видом демонстрируя, что мои глупости его задерживают и отвлекают от важных дел.

— Я пришлю за тобой, когда мне понадобится. Тебе подготовят новую спальню на третьем этаже. Церемонию тоже не будем откладывать, сделаем всё официально.

Я не сразу поняла, почему фраза про официальность резко выбила меня из колеи, и осознала это, только когда очутилась за дверью. Тут же закружилась голова, и пришлось схватиться за стену, чтобы удержаться на ногах.

А он ведь мог сделать это куда менее официально... Для того, чтобы получить кровь, не обязательно признавать меня дочерью и объявлять принцессой. Можно просто посадить, скажем, в темницу, и выкачивать эту кровь, сколько душе угодно. Меня бы даже никто не хватился. А если бы и хватился, то ничего бы не сделал. Не с королём же воевать?

Значит, вместо железной цепи он выбрал мне цепь признания — красивую, золотую, на которую не принято жаловаться. Кто-то сказал бы, что цепь — есть цепь. Но мне, пожалуй, такой вариант нравился немножко больше...

После этих размышлений бессмысленная злость на короля чуть поутихла. Не зря мне все говорят, что его поступки справедливы. По возможности.