— Тайник от прежних владельцев достался, — легко нашелся я, сдвигая стеллаж на место. — Еще вопросы?

Вопросов не было, и мы отправились на второй этаж. Там Наумов сразу нацелился на комнату гимназисток, пришлось остудить его пыл.

— Юрий Васильевич, вы в Гимназии постановление не завизировали, а жилье их учащихся обладает экстерриториальностью. Я договор аренды надлежащим образом зарегистрировал.

Чародей провел вдоль двери хрустальным шаром, и тот сыпанул искрами.

— Стандартная защита колдунов, — оповестил он Наумова. — Если снимать, то под вашу личную ответственность.

Петр побагровел от злости и зло выговорил дознавателю:

— Как вы вообще оформляли документы⁈ Да это какая‑то филькина грамота!

— Как руководство задачу поставило, так и оформил! — не полез за словом в карман Могилевский. — Не вам об этом судить!

Отношения между Дружиной и Братством никогда не отличались особой теплотой, и я терялся в догадках, каким чудом вообще увидело свет это постановление. По всем раскладам его должны были спустить в мусорную корзину еще в организационном отделе на стадии визирования.

— Ладно, — не стал лезть в бутылку Наумов. — Здесь что?

Я молча отпер дверь спальни. Чародей первым переступил через порог и прошелся по комнате. Возле превращенной в бар магнитолы хрустальный шар заметно потускнел, но бородач на это никак не отреагировал. Обогнув кровать, он заглянул в ванную комнату, встал у шкафа — и вдруг шар сыпанул искрами, совсем как у комнаты гимназисток, только всполохи были не сиреневыми, как там, а серебристыми.

— Есть! — азартно выкрикнул бородач, отдергивая шар от шкафа. — Внизу!

Он начал опускаться на колени, но Могилевский немедленно очутился рядом, ухватил его за плечо и заставил выпрямиться.

— Дальше мы сами! — объявил дознаватель, не слушая возражений Наумова.

Я на какой‑то миг просто оцепенел, потом захотел взять дробовик и перестрелять всех к чертям собачьим, но, к счастью, порыв моментально схлынул, оставив ощущение тягостного недоумения.

Могилевский натянул резиновые перчатки, опустился на колени и пошарил под шкафом. Послышался треск отклеивающегося скотча, и в руках дознавателя оказался пластиковый пакет.

— Это ваше, Вячеслав Владимирович?

— Первый раз вижу.

— Как оригинально! — не сдержал радости Наумов.

Я повернулся к нему и, с трудом сдерживая клокотавшую внутри злость, объявил:

— Мне это подкинули.

— И кто же?

— Тот, кому принадлежит идея устроить обыск!

Петр Наумов только рассмеялся.

— Это было мое решение!

— Вячеслав Владимирович, — подступил ко мне Могилевский. — Для протокола: это ваше?