Так что я без фанатизма позанимался с гантелями в подвале, поколотил грушу да и отправился открывать бар, решив позавтракать прямо за стойкой. Небо хмурилось, особого наплыва клиентов сегодня ожидать не приходилось. С утра сам справлюсь, а там тетя Маша с Оксаной подойдут.

Разогрев на плите чайник, я соорудил пару бутербродов и устроился за стойкой с газетой, но, как на грех, сразу распахнулась входная дверь. Возникший на пороге Могилевский зыркнул по мне странным взглядом и громогласно объявил:

— Дружина! Всем оставаться на своих местах!

— Охренеть, — пробормотал я, отложив надкушенный бутерброд на тарелку.

Рука сама собой потянулась к «Шершню» под стойкой, но вслед за дознавателем в бар уже проходили дружинники в бронежилетах и шлемах с автоматами на изготовку.

— Хмелев Вячеслав Владимирович? — подошел к стойке Могилевский. — Вот постановление на обыск принадлежавшего вам особняка.

Вслед за дружинниками на пороге возник Петр Наумов и какой‑то бородатый тип с непонятным прибором, если так можно было назвать насаженный на металлическую рукоять хрустальный шар.

— Ознакомьтесь и подпишите.

— Хрен вам, — отодвинул я от себя листок, лишь мельком глянув на шапку. — Мне принадлежит не особняк, а лишь часть помещений в нем. Грош цена вашей бумажке.

Могилевский только пожал плечами.

— Ваше право. Но на время переоформления постановления дружинники останутся здесь.

Я поморщился и притянул листок обратно. Основанием проведения следственных мероприятий значилось «изъятие из чужого незаконного владения имущества по заявлению третьего лица».

— И что вы рассчитываете найти?

Дознаватель указал на представителей Братства.

— Искать будут они, а мы только обеспечиваем законность процессуальных мероприятий.

Смысла упираться не было, Могилевский ясно дал это понять, поэтому я решил немного поторговаться.

— А где понятые?

— Вячеслав Владимирович, перестаньте тянуть резину. Вам есть что скрывать?

— Всем есть что скрывать, — ответил я. — Раз это не следственные мероприятия, а действия гражданского характера…

— Постойте! — возмутился Наумов. — Это совсем не так!

Я потряс листком.

— Вы бы сначала ознакомились, что ли, какую бумажку вам в канцелярии выдали.

Петр зло глянул на дознавателя, но тот лишь развел руками.

— Поэтому, учитывая отсутствие понятых, все передвижения по дому только в сопровождении меня ограниченной группой лиц.

Могилевский посмотрел на представителя Братства, тот кивнул.

— Начнем с двора, — объявил дознаватель.

— Стоять! — возмутился я, прихлопнув постановление об обыске ладонью к стойке. — В документе придомовая территория не указана!