Поэтому охранника и убили первым.

— К дяде Мише заходил? — спросил Клим.

— Всегда захожу парой слов перекинуться.

— И в этот раз?

— И в этот.

— Он не показался тебе встревоженным?

— Не показался.

— О чем говорили?

— Обо всем понемногу, — пожал я плечами и подумал: не разговор ли об алмазах запустил маховик страшных событий?

Мог дядя Миша позвонить кому‑то, чтобы освежить память?

Мог, наверное. И все же как‑то быстро налет случился. Я еще толком отъехать не успел.

— О чем задумался? — прищурился Климов, заметив мою задумчивость.

— Только между нами.

Клим закрыл блокнот и отложил ручку.

— Говори.

— Можешь проверить, не звонил ли дядя Миша кому‑нибудь за пару минут до своей смерти. Мы обсуждали одну тему…

— Что именно?

— Сначала узнай, звонил он или нет.

— Дядя Миша не доверял чарофонам.

— Он пользовался телефоном в кабинете заведующей. У него был ключ.

Брат задумчиво кивнул.

— Ладно, уточню. Не хочешь ни о чем мне рассказать?

— Никто бы не успел оказаться на месте так быстро.

Клим с этим утверждением спорить не стал, посмотрел куда‑то за спину и предупредил:

— Помалкивай пока об этом.

Я обернулся и увидел, как от входа к нашему столу идет брат, который и заявил в ювелирном салоне об интересе ордена в расследовании.

— Брат Иннокентий. Брат Вячеслав, — формально поприветствовал он нас, усаживаясь на свободный стол. — Уже обсудили сложившуюся ситуацию?

Клима от подобного обращения откровенно передернуло, но выказать раздражения он себе не позволил.

— Да, брат Петр. Обсудили.

Начальник следственной комиссии начал изучать записи, а я вылил себе в кружку остатки чая и принялся украдкой изучать его самого.

Немногим за сорок, невысокий и худощавый, но производит впечатление сжатой пружины. Да и движения немного более резкие, чем нужно. Темные волосы с проседью коротко подстрижены, на шее под левым ухом белая нить старого шрама. Такая же отметина протянулась с тыльной стороны левой ладони. И краешек татуировки из‑под рукава проглядывает. Какая‑то надпись, не разобрать.

Брат Петр быстро просмотрел протокол предварительного опроса, прогнал меня по основным пунктам и поднялся на ноги.

— Что ж, давайте осмотримся в салоне. Уж не знаю, насколько нетронутым оставили нам место преступления…

— Осмотримся? — не понял Климов. — И… э… брат Вячеслав?

— И брат Вячеслав, — подтвердил руководитель следственной комиссии.

Он направился на выход, мы зашагали следом, и Клим тихонько выдохнул:

— Аккуратней с ним…

На улице светило солнце, пожалел даже, что не захватил темных очков, но идти было недалеко, голова разболеться, как случалось это в последнее время при ясной погоде, не успела. На парковке по‑прежнему стоял фургон цеховиков, а вот «газели» дружинников уже разъехались. Только на крыльце курил вооруженный автоматом сержант, да еще рядовой трепался с возницей муниципальной труповозки. Саму телегу, дабы не смущать почтенную публику, отогнали за ювелирный салон.